Поскольку я была слаба, молода и одинока, я решила воспользоваться услугами старого доктора в его частной клинике на дому. Он сказал что будет требовать строгого соблюдения его назначений. Утомленная, я уснула в тревожном ожидании. Доктор вошел в мою комнату, разбудил меня и спросил, как я себя чувствую. Испуганная спросонья, я извинилась и встала, сказав, что мне нужно в ванную. Затем я услышала через открытую дверь спальни, что доктор приглашает меня войти. На тумбочке рядом с кроватью я увидела накрытый поднос. Доктор попросил меня подойти и стать напротив.
— У вас нездоровый вид, и я думаю, что вас нужно обследовать. Пожалуйста, ложитесь в кровать, повернувшись на живот, — сказал он.
Нерешительно, я легла на кровать, задаваясь вопросом, что же будет дальше. Без слов, он поднял мою длинную ночную рубашку и стянул вниз мои трусики.
— Расслабьтесь, я собираюсь измерить вашу температуру, и единственный способ сделать это правильно, состоит в том, чтобы измерить ее ректально. Я постараюсь сделать это настолько приятным для вас, насколько это возможно, но вы должны расслабиться.
С этими словами он одной рукой раздвигает мои ягодицы, раскрывая задний проход, а другой рукой мягко вставляет термометр, который чувствуется большим, чем обычный.
— Этот термометр немного больше тех, к которым вы привыкли, но я предпочитаю использовать ветеринарный термометр, потому что его показания более точны. Это займет несколько минут.
Я чувствую как он мягко вращает, выдвигает и подталкивают термометр глубже, задавая мне тем временем вопросы.
— Теперь я должен задать вам несколько вопросов. Не беспокойтесь, я доктор, и мне важно знать ваше состояние в то время как я лечу вас. Когда в последний раз вам измеряли температуру ректально?
Я ответила, что таким образом мне измеряют температуру впервые, и он сказал:
— С этого времени вашу температуру я буду измерять только ректально. Вы понимаете?
— Да.
— Как давно вы ходили по большому?
Я была так смущена, что замялась.
— Пожалуйста ответьте мне, это очень важно.
Я ответила, что это было два или три дня назад.
— Хорошо, мы сделаем так, чтобы вы больше не страдали от запоров.
Он удалил термометр и сказал:
— Я вижу пятно на термометре, и должен исследовать вас, чтобы выяснить причину этого.
Я слышу как он надевает резиновые перчатки, и говорит:
— Попробуйте расслабиться, я должен исследовать ваш задний проход и прямую кишку. Это не будет больно. Когда я скажу, сделайте глубокий вдох и выдох.
Он еще раз раздвигает мои ягодицы, и я чувствую, как его палец касается моего заднего прохода.
— Теперь глубоко вдохните и выдохните.
Когда я делаю вдох, он начинает медленно вставлять его палец в мой задний проход.
— Не беспокойтесь, это обычная медицинская процедура.
Медленно, он полностью вставляет палец в мою прямую кишку.
— Мой палец полностью в вашей прямой кишке, вам не больно?
— Нет, это не больно. Просто необычные ощущения.
— Это нормально, всё хорошо. Теперь расслабьтесь и я начну исследование.
Я чувствую как он вращает пальцем в моей прямой
кишке, выдвигая его и вставляя глубже. Это кажется очень длительным, и вызывает приятные чуства. Я стараюсь не двигаться в течение процедуры. Наконец, он удаляет свой палец.
— У вас в кишке твердые каловые массы. Сегодня мы проведем много процедур, чтобы исправить вашу проблему. Сейчас я введу вам в прямую кишку небольшое количество теплого масла, для размягчения каловых масс.
Он берет маленький шприц и снова раздвигает мои ягодицы.
— Я собираюсь вставить этот шприц в вашу прямую кишку и ввести немного масла. Вы можете чувствовать небольшое давление, но вы должны удержать масло.
Я чувствую, как он вставляет шприц и вводит масло. Затем он мягко удаляет шприц и полностью вставляет палец в мою очень скользкую прямую кишку.
— Я должен убедиться, что масло распространилось равномерно по кишке.
Он снова вращает пальцем в моей прямой кишке, выдвигая его и вставляя глубже, и это вызывает очень приятные чувства в смазанной прямой кишке.
— Вы должны удержать масло некоторое время. Лежите на животике, я скоро вернусь.
Лежа на кровати, я была поражена, что происходящее не столько смущает, сколько нравится мне. Я слышала, как доктор спускается с зала, и затем его шаги в другой части дома. Примерно через полчаса я услышала, как он спускается через зал к моей комнате. Он поставил на столик другой покрытый поднос и коснулся ладонью моих ягодиц.
— Лягте на левый бок и подтяните колени к животу. Сейчас мы начнем удалять масло из кишки.
Я оглянулась и увидела большой шприц с толстым наконечником, и большую прозрачную кружку, наполненную раствором молочного цвета.
— Это очень мыльный раствор, который поможет удалить масло и твердые каловые массы. Я решил использовать большой шприц и наконечник, чтобы помочь вам расширить ваш задний проход и сильнее расслабиться.
Он снова раздвигает мои ягодицы, и я чувствую большой наконечник, немного толще чем его палец, упирающийся в мой задний проход. С небольшим усилием он вставляет наконечник на всю длину.
— Теперь я собираюсь вводить мыльный раствор. Если вы почувствуете распирание, сожмите ваш задний проход вокруг наконечника.
Во время введения раствора ощущение странно эротическое. Я чувствую только небольшое давление и теплоту в моей прямой кишке, и затем чувствую удаление наконечника.
— Очень хорошо, теперь второй шприц.
Он снова наполняет шприц, вставляет наконечник, и вводит весь раствор в мою прямую кишку.
— Вы хорошо принимаете процедуру. Нам нужно ввести остальное количество расвора.
После 4-ого шприца я чувствую распирание и спазмы, и начинаю постанывать.
— Еще два шприца. Я должен ввести полтора литра.
Наконец, введен последний шприц. Я чувствую сильные спазмы в животе, и жжение в кишечнике от сильного мыльного раствора.
— Теперь вы должны удержать эту клизму в течение 10 минут. Я вставлю палец в вашу прямую кишку. Когда вы почувствуете позыв на дефекацию, сжимайте задний проход вокруг моего пальца.
Эти десять минут похожи на вечность. Наконец доктор удаляет свой палец и помогает мне встать.
— Теперь сходите в туалет. Не вставайте с унитаза, пока я не скажу вам.
Мне потребовалось 20 минут, чтобы полностью освободиться от клизмы. Какое облегчение! Мыло немного раздражает мой задний проход, но я не перестаю думать о том, насколько было приятно чувствовать палец доктора в заднем проходе, и скольжение того большого наконечника в задний проход и обратно.
— Идите со мной, мы продолжим исследования в моем кабинете.
Мы спускаемся через зал к его кабинету, и я вхожу в комнату, полную разного оборудования. Шприцы, наконечники, кружки Эсмарха и некоторые большие объекты, которые я никогда прежде не видела, в кабинете рядом с большим сливом.
— Как вы чувствуете себя после первой клизмы?
Первой? Клизмы еще не закончены?
— Я чувствую себя намного лучше, спасибо за лечение. Я не думаю, что я нуждаюсь в большем.
— Что вы, мы только начинаем. Теперь мы должны начать процесс вымывания остатков мыльного раствора из вашего кишечника. Склонитесь над столом, и скрестите руки за головой. Я должен обследовать вас снова.
Я слышу, как он надевает перчатку и чувствую знакомое теперь ощущение, когда он раздвигает мои ягодицы и вставляет свой палец глубоко в мою прямую кишку. Он вращает, вставляет палец глубже, извлекает, и я непроизвольно издаю стон; это так приятно!
— Все нормально, не беспокойтесь. Большинство женщин наслаждается от ощущения наличия чего-либо вставленного в их прямую кишку. Мы исследуем это позже. Теперь, пожалуйста, примите коленно- локтевое положение на диагностическом столе. Я поставлю вам двухлитровую клизму, чтобы промыть кишечник от остатков мыльного раствора.
Поднимаясь на стол, я бросила взгляд на большую кружку Эсмарха, висящую на штативе, с очень странным наконечником. Доктор заметил мой взгляд на наконечник и сказал:
— Это баллонный катетер. Посмотрите, как он работает. Эта часть вставляется в вашу прямую кишку. Затем я использую два грушевидных баллончика, чтобы увеличить размер наконечника так, чтобы он расширился внутри и снаружи вашего заднего прохода. Это позволяет вам удержвать клизму намного дольше, позволяя жидкости лучше промыть ваш кишечник.
— Сначала мы должны немного расслабить ваш задний проход и прямую кишку, чтобы затем легко ввести наконечник.
Он раздвигает мои ягодицы и мягко, осторожно вставляет его палец в мою прямую кишку, массируя ее продолжительное время. Я слегка покачиваю бедрами каждый раз, когда он вводит палец.
— Это очень хорошо, вы начинаете расслабляться. Теперь я собираюсь растянуть задний проход немного больше, используя два пальца. Сначала вы почувствуете небольшое напряжение, но вскоре расслабитесь и будете наслаждаться также, как и при введении одного пальца. Немного натужьтесь, как при дефекации.
Я почувствовала растяжение моего заднего прохода и немного напряглась, но я люблю это чувство наличия его пальца во мне. Я хочу большего!
— Очень хорошо. Я расскажу вам гораздо больше о вашем кишечнике во время следующих процедур. Удивительно, как хорошо прямая кишка женщины может приспосабливаться к объектам различного размера. Теперь, я думаю, что вы готовы к введению наконечника.
Он удалил палец из моего заднего прохода, к моему разочарованию. После некоторой паузы что то зашелестело, и я почувствовала наконечник в заднем проходе. Он продвигался в прямую кишку более легко, чем я ожидала.
— Теперь я собираюсь надувать баллон внутри вашей прямой кишки.
Внезапно я почувствовала, как моя прямая кишка наполнилась, как перед дефекацией, и я слегка застонала. Затем я почувствовала, как внешний баллон раздулся снаружи заднего прохода. Доктор подтянул наконечник.

Хорошо, всё зафиксировано, и теперь мы не должны беспокоиться о случайной утечке. Настало время снова заполнять ваш кишечник.
Я чувствую теплую жидкость, наполняющую прямую кишку, и когда я близка к тому, чтобы пожаловаться на сильное распирание, поток останавливается.
— Я повесил кружку Эсмарха немного выше, чтобы увеличить давление. Мы дадим вам эту клизму в быстрых интервалах, чтобы жидкость поступила глубже в кишечник.
Снова началось вливание.
— Это клизма с гипертоническим раствором, необходимым для того, чтобы вывести остатки мыльного раствора, введенного вам с первой клизмой. Это двухлитровая клизма, ее объем является средним. Без подготовки, девочки ваших пропорций могут принять максимум три литра. Но я собираюсь постепенно подготовить вас к приему четырехлитровых клизм, потому что такие клизмы промывают кишечник намного лучше.
— Пожалуйста, доктор, остановите клизму на мгновение. У меня спазмы, и я чувствую такое сильное распирание, словно мой живот вот вот лопнет!
— Остановить клизму? Мы не ввели еще и половины жидкости. Я немного замедлю поток. Вы должны полностью принять всю жидкость и затем удерживать клизму, пока я не спущу баллоны. Это занимает приблизительно 15 минут.
— Доктор, мой живот готов лопнуть! Я не знаю, смогу ли я удержать всю клизму, ведь уже сейчас я чувствую себя переполненной.
— Вы сможете удержать клизму, пока этот большой наконечник находится в вашем заднем проходе. Я выбрал его специально, чтобы удерживать клизму внутри вашего кишечника необходимое время.
Во время вливания доктор поглаживал мои ягодицы и бедра.
— Хорошо, вы приняли полную кружку Эсмарха. Теперь вы должны удерживать клизму, пока я не позволю вам встать. Вы должны знать, что я придерживаюсь очень строгих правил, и если вы нарушите правила в моем доме, вы будете наказаны. Иногда, клизмы подобные этой, могут использоваться в качестве наказания. Вставляется наконечник для удержания, баллонный катетер, и вам ставится очень большая клизма, намного большая чем эта, и процедура обычно сопровождается хорошей поркой, в то время как вы удерживаете клизму.
Я чувствую его руку между моих ног, и его пальцы начинают исследовать мое влагалище и клитор.
— Это не наказание, и я вижу, что вы наслаждаетесь получением этой большой клизмы.
— У меня уже нет никакого шанса избежать процедуры, так что я только слушаю.
— Настало время вставать и опорожняться.
Мой кишечник настолько наполнен, что я с трудом встаю со стола. Доктор следует за мной в туалет, вешает пустую кружку Эсмарха на крюк, и велев мне присесть над унитазом, заводит руку между моих ног и открывает клапаны баллонного катетера. Баллоны сдуваются, и доктор быстро удаляет наконечник из моего заднего прохода. Вода начинает хлестать из меня, и я начинаю чувствовать немедленное облегчение.
— Сидите расслабленно. Не тужьтесь, дайте промывным водам выходить естественно. Когда вы закончите испражняться, вернитесь в кабинет.
Тридцать минут спустя я вышла из туалета, чувствуя себя очень облегченной. Первым, что я увидела в кабинете доктора, была очень большая наполненная кружка Эсмарха, висящая на штативе. К концу шланга был прикреплен другой шланг, почти такой же длинный, и вдвое толще.
— Вы опорожнились? Хорошо, примите коленно-локтевое положение на столе, и я смажу ваш задний проход снова.
Я не хотела больше клизм, но тем не менее повиновалась доктору. Я ожидала, что он снова вставит пальцы в мой задний проход. Возможно, он доставит мне более длительное наслаждение на этот раз.
— Я поставлю вам высокую клизму, используя толстую кишечную трубку, которая будет полностью введена в ваш кишечник.
Это позволит промывной жидкости поступать глулобо в ваш кишечник, и при этом вы не будете ощущать сильного распирания, как при предыдущих клизмах. Дышите глубже и расслабьтесь, я начинаю вставлять кишечную трубку.
Я почувствовала как длинный шланг начал скользить вглубь прямой кишки, и вскоре остановился. Влив некоторое количество жидкости, доктор стал вводить кишечную трубку глубже. Введение трубки заняло около пяти минут, при этом я не чувствовала особого дискомфорта, и я действительно не чувствовала давления вводимой жидкости, как прежде. Периодически вливая жидкость, доктор продвигал кишечную трубку глубже в мой кишечник. Иногда я стонала и жаловалась на боль, и он ненадолго прекращал введение.
— Прекрасно, кишечная трубка введена в ваш кишечник на всю длину, и половина жидкости уже в вашем кишечнике. Осталось влить еще полтора литра.
Он держал руку на моих ягодицах, и иногда он массировал мой задний проход кончиком пальца.
— Я думаю, что вы действительно начинаете наслаждаться процедурой очищения. Я доволен. Каждое утро после завтрака я буду требовать, чтобы вы возвратились в вашу комнату для ежедневного очищения. Если я буду считать необходимым, вы получите больше одной клизмы. Ежедневные клизмы являются очень важной процедурой для молодых женщин. Вы начинаете чувствовать распирание? Осталось ввести еще поллитра… Очень хорошо, все три литра клизмы введены в ваш кишечник. Теперь я медленно удалю кишечную трубку.
Ощущение длинной трубки, скользящей из моего заднего прохода было очень приятным, и я едва удерживала себя от стонов удовольствия. Я думала, что после того, как трубка будет удалена, я смогу сразу же пойти в туалет, но последующее стало для меня неожиданным.
— Не двигайтесь, я еще не закончил процедуру. Вы должны удерживать эту клизму длительное время. Чтобы помочь удержать введенную жидкость, я вставлю в ваш задний проход толстую анальную пробку. Она достаточно большая, и вам будет немного больно, когда я буду вводить ее самую широкую часть, но вы должны быть послушной девочкой, и не пролить жидкость при введении.
Я почувствовала что-то вроде пальца, упирающегося в мой задний проход, но толще. При введении я не удержала жидкость, и доктор сильно хлопнул меня по ягодицам.
— Я сказал же сказал вам, удерживайте жидкость!
Затем он продолжил введение анальной пробки. Я стиснула зубы, так как вводимая часть пробки продолжала увеличиваться
в размере, и затем я закричала, когда самая толстая часть пробки прошла внутрь моего заднего прохода.
— Хорошо, анальная пробка введена полностью. Лежите и удерживайте вашу клизму.
Мой задний проход, растянутый толстой пробкой, пульсировал. Я хотела вытолкнуть пробку из кишечника, но знала, что этого нельзя делать. Я боялась момента, когда пробка будет удалена. Удерживать клизму становилось очень трудно, и это походило на вечность. Прошло 15 минут, и доктор помог мне встать со стола, сопровождая меня в туалет, где удалил глубоко введенную анальную пробку. Сорок минут спустя я вышла из туалета, чувствуя себя очень утомленной, и в надежде, что меня больше не ожидают клизмы.
— Ложитесь на спину на диагностическом столе. Я буду вас обследовать.
Мои гениталии были исследованы очень детально, и доктор, казалось, собирался бесконечно проводить гинекологическое обследование, вводя сначала один, затем три пальца в мое влагалище.
— Теперь я буду обследовать вашу прямую кишку.
Его скользкий палец был вставлен в мой задний проход, и вращение, ввод и выведение пальца из прямой кишки начались снова. Затем доктор введ в задний проход два пальца, растянув его сильнее.
— Теперь я введу анальное зеркало.
Я почувствовала скольжение холодного металла в мой задний проход.
— Сейчас я раскрою зеркало.
Я почувствовала, как мой задний проход очень широко раскрывается.
— Очень хорошо, прямая кишка выглядит прекрасно. Я удаляю зеркало. Лежите спокойно. Я собираюсь вставить свечу, которая снимет раздажение вашей прямой кишки. Вы получили достаточно процедур на сегодня.
Я почувствовала, как что-то уперлось в мой задний проход, и затем знакомый палец доктора был полностью вставлен в мою прямую кишку. Протолкнув свечу достаточно глубоко, доктор он удалил свой палец из кишки.
— Вы хорошо перенесли все сегодняшние процедуры. Теперь ваш кишечник хорошо очищен. Вы можете пройти в свою комнату и отдохнуть. Думаю, что вы утомлены от процедур. Ложитесь в кровать, наденьте длинную ночную рубашку, трусики не надевайте. Позже я буду обследовать вашу прямую кишку снова.
Доктор помог мне встать, поцеловав в щеку.
Я пошла в свою комнату и легла в кровать, думая о том, что случилось сегодня со мной. Я была очень взолнована, получив наслаждение от клизм, и с нетерпением ожидала следующего ректального экзамена. Рука непроизвольно скользнула между ног, и я начала фантазировать о моих клизмах и о том, как приятны прикосновения доктора, исследующего мой задний проход. Незаметно я уснула…

Вот что мне рассказал мой друг, зовут его Виталик, когда мы беседовали на тему клизмы.
Первый мой опыт был в 13 лет. Я тогда был маленьким мальчиком (между прочим многие люди говорили мне тогда я похож на девочку, щеки у меня красные, сам я худенький стройный, ну да это все ладно). На медосмотре в школе врачам что-то не понравилось и они отправили меня к врачу-гастроинтерологу, а врач сказал что надо пройти обследование в больнице. Но оснований к этому никаких не было, я знал что здоров и все это ерунда. Но меня уж очень убеждали пройти осмотр, и я лег на обследование на 5 дней. Меня перевели в палату, где было 5 пацанов, моего возраста и чуть постарше. Четверо были молчаливые и скромные, а пятый был вроде заводилы, на всех покрикивал, он был моего роста но дочтаточно толстый. Они по ночам маялись в палате какой-то ерундой орали играли в карты так что медсестрам приходилось усмирять эту компанию. В первый день ничего не было, только заставили глотать какой-то шнур, это было противно но я вытерпел. На второй день рентген. третий день еще что-то. Я вечерком посмотрел на бумажку о завтрашних процедурах кому какая положена. Напротив себя увидел RRS. Что это такое? непонятно. Медсестра сказала тебе вечером сегодня ужин отменяется подойдешь к столу дежурной полдевятого. Надо сказать я с тем толстым пацаном находился в плохих отношениях, он издевался надо мной, мы чуть подрались, я однако убедился что он значительно сильнее и ктому-же бодьшинство других принимали либо его либо нейтральую сторону. Но он лежал уже давно, а я всего три дня, и никого почти еще не знал. Поэтому он частенько заставлял всех подчиняться ему и очень идиотски над всем остальными прикалывался. Я вернулся в палату он спросил:
— тебе завтра что?
— РРС какой-то.
— О неповезло, его редко очень делают, еще никому из всех кто лежит не делали.
— А что это такое?
Он только подло посмеялся и сказал:
— Узнаешь. Вставят кое что тебе.
Полдевятого я пошел к медсестре. К счастью дежурила наша медсестра. Она была маленькая женщина лет 50ти, всегда когда я встречал её она как-то надо мной прикалывалась, говорила может тебя в женскую палату перевести ты же у нас девочка. Я такие шутки очень плохо понимал. Я зашел в маленькую комнатку и сел на кушетку. Она сказала:
— Ложись набок на кушетку.
Я снял тапки и стал ложиться. Она спустила с меня штаны, сняла трусы.
— Погоди.
Она достала какую-то баночку и стала водить пальцем в ней.
— Ну милый не нервничай, больно не будет. (Все эти процедуры с глотанием всяким шлангов были очень неприятны, и очень надоели мне). Нагнись, а попку приподними повыше, руками расширь половинки, сейчас все быстренько сделаем и свободен будешь.
Я сделал как она сказала. Она потерла меня там пальцем, и сказала:
— Все ложись на бок колени подогни к себе, расслабся.
Я лег. Она осторожно вставила мне в попу наконечник, и влила большую кружку эсмарху на 1, 5 литра. Через 20 минут все закончилось. Она сказала что завтра поднимут в 6 утра на обследование. Я пошел в палату ложиться спать, разделся до трусов и майки. Тамошние пацаны окружили меня толпой, говорят давай еще рано спать ложиться, в карты сыграем.
(Они играли каждый вечер на всякие желания приколы например пройти незаметно в женскую палату или там веревку внизу у пола привязать чтоб кто-нить споткнулся и т. д.) . Я согласился было действительно еще рано.
Стали играть в дурака. Я быстро проиграл. Победитель тот жирный пацан не захотел говорить сразу свое желание сыграем еще. Сыграли еще два раза. Я снова проиграл и решил больше не играть выполднить три их желания и все. Сказал им. Толстый сказал:
— Ну ладно мои желания будут такие.
Один из пацанов шепнул ему на ухо:
— Он же после этого.
Он подумал минуту и продолжил:
Первое! Снимай свои трусняки, встань на стол (стол стоял в центре палаты) на корточках, трусы надень на голову… Ну делай — прикрикнул он. Я дейсвительно сел на корточках на столе, а все они сели на кровати сзади меня.
— Это еще не все. Оближи карандаш и Засунь себе в задницу, так глубоко как войдет.
Уговор дороже денег. Я смочил карандаш и вставил себе в попку неглубоко. Я боялся двигать дальше но они кричали давай. Я постепенно просунул его почти целиком. Все первое желание выполнил.
— Второе! Эй малыш — сказал он самому маленькому из нас он был младше года на три.
— Хочешь узнать её?
— Да — сказал он. Ему определенно нравилась эта игра, так он смотрел на меня неотрываясь когда я сидел на столе.
— Тогда ты — сказал он мне — надень трусы и встань на колени, раком. Я встал.
— Иди мелкий узнай его.
Он подошел ко мне, сунул в рот мне палец я его обслюнявил. Это было нечто новое чего еще я ни испытывал, мысли все разъехались от предстоящего что мне сейчас всунут палец! В задницу! Нечто нереальное. Он начал вталкивать свой палец, а я почуствовал что у него длинные ногти которые он не стрижет. Хорошо еще хоть он не обидно что мелкий делает это. Я оглянулся на него и увидел что лицом очень близко прислонился к моей промежности, он с интересом разглядывал меня и щупал (он был немного близорукий и все видел только из близи). Наконец он вытащил палец.
— Третье! поссы ему туда.
Это было слишком. Мелкий тоже не хотел наконец он решил оттянул свою пиписку приставил ко мне, двумя пальцамираздвинул анус и не прикасаясь начал писать. Все это пролилось мимо но я ощутил на своем анусе его горячую жидкость. Все хватит. Пошли они куда подальше. Я лег спать и быстро заснул. Утром меня разбудила медсестра. Пойдем. После вечернего представления ректороманоскопия не произвела на меня большого впечатления. Мы прошли всю больницу и оказались в среднего размера комнате. Там было еще две женщины. Медсестра сказала раздевайся целиком становись на колени на высокий стол (на нем была постлана белая простыня), мы проведем обследование.
— Не волнуйся, как можно шире развигай Сейчас мы быстро проведем обследование. Я терпел. Они вставили мне какую-то толстую круглую штуковину. Было больно.
— Терпи, терпи солнышко говорила мне все одна медсестра. Наконец это закончилось. Я оделся и пошел в палату. Больше ко мне не приставали и я через 1 день выписался .

Работай хорошо, сука, иначе сделаю из тебя шлюху. Хочешь стать групповой проституткой для мужиков? Они будут трахать тебя во все дырки, пустят по кругу и зальют спермой. Ты будешь хорошей давалкой, спермоглоткой, собака… Хочешь этого? Я стою голым на четвереньках с тряпкой в руке. Хозяйка ставит ногу мне на спину. Нет, госпожа, — отвечаю, — буду послушным… Но повелительница уже возбуждена: Нет я продам тебя женщинам, которые захотят унижать тебя. Ты будешь вылизывать им задницы. Сразу трем, четырем, пяти женщинам, ты будешь вылизывать их трусы, ты будешь пить их мочу, мудило! Они будут сечь тебя плетками, таскать за волосы (на члене), насиловать в задний проход. Он у тебя превратится в рабочую щель как у шлюхи . Госпожа давно уже оттащила меня к дивану и сунула мое лицо к себе в щель, горячую и влажную. Вот она застонала, потом оттолкнула мою голову и велела лечь на ленолиумный пол. Затем разделась сама, встала надо мной: Теперь проси, чтобы помочилась в твой рот… Я повинуюсь, иначе, она меня высечет. Повелительница приказала встать на четвереньки. Теплая, пахучая моча полилась по спине, плечам, шее, ее тело ощущали ягодицы и бедра. Госпожа вновь возбудилась до предела и взяла многожильную плеть: Говори, козел, будешь послушным? Да, моя любимая. — отвечаю со стоном корчась от могучих ударов. Но вот госпожа взяла искусственный фаллос средних размеров с поясом, пристегнула его на уровне лобка, села позади меня и сунула в мой зад палец. Анус оказался влажен расширен и чист. Фаллос вошел без труда. Движения хозяйки были страстными и жаждущими. Основание пениса упиралось в ее лобок, раздражало клитор, и она упивалась наслаждением, по-мужски работая бедрами, насаживая меня на гуттаперчевый член, осыпая шлепками и оскорблениями. Вот повелительница кончила: И не думай мыться без приказа. Холоп должен пахнуть мочой госпожи… Она потрепала меня за ошейник и покачивая бедрами, вышла из комнаты.

раб это уже не человекраб ни имеет ни каких праввсе его существование подчинено только служению Госпоже у раба нет воливоли и ему не позволено ни чего, все , что делает раб -это выполняет волю Госпожи раб спит только тогда и ровно столько вколько позволит Госпожа ест ровно столько сколько угодно Госпоже и то что позволит Госпожа. Госпожа полностью контролирует действия раба, посещение туалета возможно только с разрешения Госпожи и только тогда когда Госпожа посчитает нужным … как собачка которую выгуливают .. только рабу запрещено скулить демонстрируя свои желания Госпожа может решить что раб слишком много ест и разрешить есть только со связанными руками из миски стоящей на полу или рабу можно посещать туалет для своих нужд только после выполнения домашней работы в отсутствие Госпожи — если раб не успел все сделать то он не имеет права туда зайти в присутствии Госпожи, если Госпожа посчитала , что благодарность раба за пищу не достаточна она прикажет рабу сблевать пищу и сьесть ее по новой в присутствии госпожи раб не имеет права демонстрировать какие либо эмоции и желания Госпожа наказывает раба зза несдержанность раб находиться только там где позволит Госпожа Если Госпожа дома и вся домашняя работа выполнена раб находиться у ного Госпожи на коленях упершись лбом в пол либо служет ковриком или подставкой для ного Госпожи спина раба может быть стулом или подставкой рот унитазом , плевательнецой, язык щеткой для обуви или туалетнойц бумагой , живот и грудь половиком. Госпожа использует раба и для развлечений она может развлечь себя и подруг приказав рабу имитировать половой акт с диванным валиком или просто заставить его маструбировать, или делать кунилингус или ануслинг рабыням, миньет другим рабам или подставить попу для анального секса с рабом раб может быть наказан за любые действия не позволенные Госпожой или просто для удовльствия Госпожи. Наказания самые различные порка -наиболее простое Госпожа может запереть раба в тесном шкафу предварительно заставив поместить рабу себе в анус бутылкуи намазать головку полового члена перцем, гОСПОЖА МОЖЕТ ЗАСТАВИТЬ ПОДМЕТАТЬ ПОЛ ВСТАВЛЕННЫМ В АНУС ВЕНИКОМ — ЭТО ОЧЕНЬ БОЛЬНО , но за этим смешно наблюдать Госпожа может использовать рот раба в качестве унитаза (это не наказание — это естественная функция) но не позволить проглотить и долго держать во рту все что туда попало Само страшное наказание для раба — услышать от Госпожи больше ты не раб

Наступила суббота, и продрав глаза около одиннадцати Юлька повернулась ко мне попкой и стала тереться о мой член. Я спал, но сон был уже неглубокий, и я быстро ощутил эти прикосновения. Однако мой член все же умудрился опять меня опередить, и к моменту просыпания упорно стремился к торчащей попке. Какое это счастье, проснуться готовым проникнуть в ее попочку, которая сама так вызывающе на это напрашивается. Я обнял ее, поцеловал в шею, сильно сжал груди .. Скажи, ты хочешь что бы он скользил в твоей попке? -прошептал я. Да, Женька, я совершенно расслабленна, и моя дырочка не будет сопротивляться, кончи мне в попку — немного смущаясь произнесла Юлька. Меня это возбудило еще сильнее, кровь хлынула по венам, а руки стали блудить по ее телу, тиская груди, животик и пощипывая волосики на ее лобке. Моя рука обняла член, и головка плотно прижалась к маленькой дырочке. Лежа на боку, обняв Юльку под животом, я надавил всем телом и резко дернувшись вогнал свой член в узкий проходик. Легкий выкрик не остановил меня, я двигался быстро и резко, а ее попка принимала мой член в себя и расслаблялась, а всхлипы быстро перешли в легкое постанывание. Она гладила мои руки, обнимающие ее, и сжимала их плотнее. Мое дыхание обжигало ее шею, я присосался губами и на белой шейке под волосами осталась маленькая красная печать мой любви. Движения становились быстрее — похоть брала верх, яйца тяжелели щекотя изнутри и выталкивая сперму, которая толчками пробиралась по набухшему до предела и зажатому в любимой попке члену. Я дернулся еще пару раз и, глубоко погрузившись, выплеснул первую, а затем вторую и третью порцию своей спермы. Член оставался в попке и медленно сжимался. Я тихо шептал нежные слова, закрыл глаза и почти погрузился в дремоту. Но тут Юлька отодвинулась. Сдувшийся член легко выскользнул и шлепнулся о мою ногу, а Юлька встала и ушла. Наверное в ванную — подумал я и снова прикрыл глаза. И тут я почувствовал, как прохлада опускается на меня. Юльчик протирала мое лицо влажным полотенцем, я проснулся окончательно, но это было приятное возвращение в солнечный июньский день и мне захотелось поехать искупаться на озеро. Пока я строил планы, Юльчик обтерла мой член и принялась лизать его нежно посасывая, то его, то яйца. Возбуждения не было, только наслаждение от ее похотливой привязанности к моему достоинству . Я сообщил о своих планах поехать искупаться, Юлька с удовольствием согласилась, и оторвавшись от моего члена пошла готовить завтрак, а я поплелся в душ. За завтраком Юлька предложила уехать куда-нибудь подальше от людских глаз и я с восторгом принял это предложение. Собравшись, мы сели в машину и быстро,насколько это было возможно, проталкиваясь среди машин, покинули город. Отмотав немало километров мы свернули с дороги в лес и добрались до небольшого тихого озера. Солнце палило, запах хвои поднимался с земли и как паровая баня заполнял наши легкие. Юлька, оглядевшись по сторонам и поняв, что мы единственные в этом мире, сказала, что это великолепное место и попросила, что бы я принес ей пару красивых еловых веток. Я отрубил охотничьим ножом пару веток, тут же сорвал несколько лесных цветов, остававшихся для меня навсегда безымянными, и преподнес ей этот букет. Она засмеялась и стала раздеваться. Ее обнаженное тело возбуждало меня, и я быстро скинул с себя одежду. Она встала на колени и поцеловала
мой член. Поднялась, и я увидел в ее взгляде все мысли, которые она тщательно скрывала от меня еще с того момента, когда я сказал ей о нашей поездке. Юлька строго велела мне повернуться и встать на колени. Она села на меня верхом и пожелала прокатиться по лесу. Я послушно выполнял ее приказания. Лес был беспощаден ко мне, руки были исколоты, колени терлись о песок, иголки и шишки. А член безустанно торчал. По приказу своей Госпожи я поднял зубами с земли прут и теперь она подгоняла меня, стегая прутом по мой заднице. Хватит! Остановись! — она слезла с меня, посмотрела на мой зад и стала ковырять кончиком прута в дырочке, ничем не прикрытой от ее взгляда. Она велела раздвинуть мне ноги шире и тихо, только пугая меня, водила по яйцам и ударяла прутом. Я дрожал внутри, боясь получить удар сильнее, но она сжалилась и отложила прут. Но тут же на мой зад посыпались удары букетом, который я принес ей. Иголки кололи, а ветки больно пронизывали мою кожу. Я уже не стонал, а вскрикивал, и в какой-то момент думал, что пора остановиться, но эта боль возбуждала меня, и я продолжал терпеть это унижение. Вдруг она остановилась, я почувствовал облегчение, но в этот момент она вонзила в мой зад фаллос и велела лечь на спину на песок. Да, моя Госпожа! — я беспрекословно выполнял все, что она приказывала. Я люблю тебя — крутились слова в моей голове, но я не смел это говорить, не сейчас, сейчас я был только рабом. Юлька подошла и небрежно раскинула мои ноги своими. Присела над торчащим членом и.. но нет! она не села на него, а только коснувшись своими интимными губками стала писать на меня, обдавая горячей и пахучей струей. Позже она подвинулась к моему лицу и позволила вылизать ее мокрую писечку. Я лизал и наслаждался этой красотой, этой гармонией с природой и на мгновение забыл о ноющей и зудящей боли на спине и попе и о давящем во мне фаллосе. После этого моя Госпожа безжалостно принялась хлестать меня еловыми ветками по яйцам и члену, боль была бы терпима, но иглы обжигали и кололи, все чесалось, и мне казалось, что стоны раздаются именно оттуда. Головка члена распухла от уколов, каждый удар приводил меня в движение, напоминая о присутствии фаллоса во мне, я уже не мог терпеть. И в этот момент на ноющую раздраженную головку своей девочкой опустилась моя Госпожа, и стала скакать на мне! Я кричал от боли, или удовольствия, или от радости, что мои пытки закончены. Уже через минуту я кончил и моя Юлька медленно сползла с меня и поцеловала. Теперь я мог ей сказать: Я люблю тебя, милая! Она очень аккуратно вынула фаллос из моей попы, и мы пошли в воду. Прохладная вода дарила мне легкость, остужала и успокаивала мой зуд. Мы вылезли из воды, Юлька достала бутерброды, фрукты и овощи. Я был готов проглотить все! Счастье овладело мной. Но вот я стал одеваться, трусы терли покрасневшие от иголок яйца, я погладил их… Потом мы сели в машину и вот так со сдернутыми вниз штанами и прикрытыми мокрым полотенцем раздраженными яйцами, периодически почесывая их, я вел машину. Подъехав к дому, я все же надел штаны уже на торчащий член и быстро, но широко расставляя ноги, поднялся в квартиру. Разделся и обдал свое богатствопрохладным душем, а потом, широко раскинув ноги, завалился на кровать. Юлька весь вечер прыгала вокруг меня, кормила меня с ложки, делала массаж, лизала яйца и член, и я еще пару раз кончил в ее ротик. Ради этого я готов терпеть все! Да и не только ради этого, а потому что мне это нравится

Я проснулась… Еще было совсем темно, но мне уже пора вставать, — я должна многое успеть сделать. Тихонько сворачиваю свое одеяло и ложу под кровать, туда же отправляю подушку. Матрасик с белоснежной простыней оставляю перед кроватью. Закрываю за собой двери спальни, спешу в ванную. Быстро умываюсь, освежаюсь под ошейником и привожу себя в порядок. Смотрюсь в зеркало, на меня смотрит оттуда невысокая кареглазая шатенка лет 30 с небольшим сексуальным животиком, немножко провисшей грудью второго размера с крупными светло-коричневыми сосочками, округлыми бедрами и выбритым лобочком… немножко еще глаза подправить здесь и помаду добавить там.… Надеваю бледно-голубой коротенький халатик, перетягиваю его в талии пояском, и халатик подпрыгивает еще выше, теперь в зеркале я отчетливо вижу полуоткрытые ягодницы. Вот и вся моя утренняя одежда.
Теперь спешу на кухню, быстренько готовлю завтрак и отжимаю апельсиновый сок. Боже!!! Уже 8!!! Спешу обратно в спальню, хватаю тапочки, ставлю на застеленый матрасик и становлюсь рядом с ними на коленки. Не развязывая поясок, выставляю свои грудки наружу.
— Господин, пора вставать, — нежно шепчу я и покрываю ноги Господина легкими поцелуями.
С кровати свешивается рука — это означает, что мои старания замечены. Целую перстень Господина, направляю его ноги в мягкие тапочки. Рука Господина по-хозяйски похлопывает меня по щеке, и я тянусь за этой неожиданной лаской. Господин берет меня за ошейник и поднимается. В уборной я, как обычно, стою на коленках и жду Господина, освежаю у себя в ротике его член после туалета. В ванной мою его тело, вытираю махровым полотенцем и одеваю на него черный шелковый халат с красивой вышивкой. В столовой Господин смотрит на часы и хмурится.
— Ты должна быть наказана, Сирень, — внушительно произносит он и берет стек.
Смотрю на часы. 8-32. Опоздала на 2 минуты. За каждую по 2 удара и еще 2 за потерянное на воспитание время. Становлюсь на колени и выгибаюсь кверху. Давя стон, считаю удары… 1, 2,3,4,5,6.
— На пятом ты шевельнулась, — опять взлетает рука… 5.
Сажусь на корточки перед столом. Господин ест, рассеяно смотря по телевизору новости. Если я голодна- то завтрак должна заслужить. Наклоняюсь и ласкаю язычком ноги Господина. Он кладет мне в рот кусочки пищи. Запиваю их водой из мисочки в ногах Господина. Завтрак закончился. Надеваю на Господина белье, носки и рубашку, помогаю завязать галстук и надеть строгий черный костюм. Целую еще раз ноги и обуваю на них черные остроносые туфли.
Сегодня вторник и в этот день я должна растягивать свое влагалище. С делами по дому справится и обычная прислуга, а меня пристегивают замочком к цепи перед телевизором. Я остаюсь наедине со столом с остатками завтрака, больничным судном с надписью Сирень на боку, тематическими книгами и набором дилдо разных размеров. Я, конечно же, могу смотреть и телевизор, но под потолком все записывает камера наблюдения, и за свое непослушание мне придется тяжело расплачиваться вечером. Но вот замок комнаты щелкнул, и я осталась одна.
У меня есть муж и ребенок, но я живу в этом доме уже 3 недели и не хочу отсюда никуда уходить. А ведь все началось…

Все события, названия заведений, и имена людей, являются творческим вымыслом автора, за возможные совпадения, автор ответственности не несет.
Часть первая: «Инь – Янь».
Город Москва – особенный город, не только потому, что он является столицей нашей необъятной, большой родины. Это большая родина у нас москвичей, питерцев, ростовчан, урюпинцев и прочих россиян, общая, а вот малые у всех очень разные! Этот город особенный тем, что в нем есть все, здесь не говорят что это можно, а вот это нельзя, единственный вопрос, который вам зададут:
— А, сколько вы, сударь, готовы заплатить за исполнение своих прихотей?
И если вы кредитоспособны — нет проблем!
Поэтому в Москву со всех концов съезжаются разные люди в поисках своего, очень разного счастья. Эта же нелегкая занесла туда и меня. Так уж сложилась моя жизнь, что я не совсем обычной ориентации, как все обычные мужчины, хотя после нескольких лет столичной жизни, я начал в этом сильно сомневаться. Столица с каждым новым днем подбрасывала мне все новые и новые искушения. А так как мой социальный статус медленно, но верно рос, а с ним и мое благосостояние, то и возможности потакать своим страстям тоже существенно увеличились. Я стал вхож в некоторые слои общества, в которых темы разнообразного сексуального наслаждения были очень актуальны.
Впервые я узнал о существовании этого закрытого клуба от одной своей знакомой, Грет (она активная, жесткая лесби) работала стриптизершей в одном известном московском стрипе, и как потом рассказала, участвовала в тематических вечеринках, которые этот закрытый клуб проводил для ограниченного круга своих членов. В принципе, она рассказала мне, что в столице существуют несколько клубов по интересам, (на самом деле их гораздо больше, от «квартирных» обществ на пять — восемь человек, до сообществ с международными связями. Секс, как ничто другое объединяет людей!) описала работу одного из клубов, и дала адрес в Интернете. Я, забросив все, окрыленный новой идеей, углубился в дебри мировой паутины. На это раз все оказалось гораздо проще, у меня были адреса сайтов этого клуба. Клуб назывался «Инь – Янь», как потом оказалось к восточной философии это не имело ровным счетом никакого отношения. Название метафорически отражало разность мужского и женского начал, правда, в собственной оригинальной трактовке.
Клуб в основном специализировался на BDSM отношениях, как всегда он оказался коммерческим, но свои клубные взносы вполне оправдывал. Это лирическое отступление в основном для любителей халявы. Очнитесь – бедных и больных в столице не жалуют! Так что, хотите запретных удовольствий, прилично оденьтесь, и будьте готовы на финансовые траты, по-другому – никак! Я, лишь немного испытав на себе мрачное очарование порока, стремился окунуться в него со всей головой, благо финансы стали позволять это. На официальном сайте, оформленном в черно – красных тонах клуба я ознакомился с программой, требованиями и предоставляемыми возможностями клуба. Набор был весьма неплох, общение с единомышленниками, анкеты мужчин, как господ, так и рабов, и главное, что меня интересовало, анкеты «домин». Меня всегда привлекали властные, жесткие дамы в «мужском» амплуа. Позвонив по указанному контактному номеру, я изъявил желание стать членом клуба «Инь – Янь». Властный, но тем ни менее приятный женский голос предложил мне оставить свои данные, и ждать рассмотрения заявки. На следующий день, около полудня мне позвонили на мобильный, это был звонок с предложением подъехать на собеседование.
В назначенное время, я подошел по указанному адресу, представившись охраннику, сказав, что я на собеседование в офис № …, я был пропущен. Офис отдельного рассказа о себе не заслуживает, в том плане, что
никакого тематического антуража там не было, обыкновенное бюро знакомств. Правда, администратор была на высоте, эффектная, властная леди лет сорока. Деловой костюм, прическа, властный взгляд из-под деловых очков — для «понимающего» мужчины это что-то!!! Заполнив несколько бумаг связанных с соблюдением тайны клуба, и прочих формальностей, мы перешли к главному вопросу.
Элла Владиславовна (так звали администратора) поинтересовалась, что я хочу от визита к ним. Попросила назвать свое имя (естественно псевдоним), возраст, и опыт прошлых сексуальных отношений. Я ответил, что меня зовут Влад, мне двадцать семь лет, и что хочу подчиняться прихотям взрослой, властной леди в «мужском» амплуа. Также готов к различным экспромтам в стиле BDSM. Мой выбор был одобрен Эллой Владиславовной, она с пониманием опытной женщины выслушала меня, и ответила.
— Я готова помочь вам осуществить ваши желания, Влад. Но полноправным членом клуба вы стать пока не можете, временно вы будете находиться на контроле, и если какая-либо из наших госпожей порекомендует вас, то тогда мы вернемся к этому вопросу. Вы должны пройти соответствующее воспитание, сказала Элла Владиславовна.
— А, простите, что это за воспитание, можно по подробней об этом моменте? спросил я.
— Вы должны посетить несколько сеансов воспитания у одной из наших домм-леди, можете посмотреть наш каталог. И, ели ваше воспитание пройдет успешно, и вы получите достойные рекомендации, мы оформим вам членскую карту клуба «Инь – Янь». Услуги наших леди, разумеется платные.
— Меня все устраивает, в принципе, это то, что я хотел.
— В заключение, прошу пройти в соседнюю комнату, общий мед. осмотр входит в наши требования к кандидатам.
— А простите, это как?
Я немного испугался этой холодной настойчивости Эллы Владиславовны.
— Не волнуйтесь, я врач, и осмотр поверхностный. Мы рекомендуем нашим госпожам только первоклассный, проверенный материал.
— Я к вашим услугам, леди. — Улыбнувшись, ответил я, проходя в комнату.
Комната была оформлена в стиле частного мед. кабинета. Вешалка с белым халатом на ней, маленькая тумбочка, кушетка, накрытая белой простынею, вот и весь интерьер. Элла Владиславовна войдя за мной, и надев белый халат, предложила мне раздеться для осмотра. Я выполнил ее требование.
— Белье и носки снимайте тоже, это обязательно. — Строго сказала она.
Осмотрев меня спереди, особо уделив внимание моему половому органу, мне приказали повернуться к ней задом.
— А теперь наклонитесь, и раздвиньте ягодицы, Влад. Поздравляю – у вас отличная, круглая попочка, и я смотрю, почти не разработанная. — Сказала Элла Владиславовна, похлопав меня по попе.
Сняв халат, и резиновые медицинские перчатки, она прошла в офис. Одевшись, и весь еще красный от пережитого смущения, я подошел к ее столу. Элла Владиславовна раскрыла клубный каталог, и предложила сделать мне свой выбор.
— Посмотрите, если возникнут вопросы, задавайте, я помогу вам в выборе. Да, может быть, хотите кофе? — Предложила она.
Я остановил свой выбор на женщине под псевдонимом «Лотта», ярко выраженная немецкая внешность, рост, впечатляющие объемы, властный вид, все это меня возбуждало до предела! Элла Владиславовна одобрила мой выбор, сказав, что это то, что надо для моего воспитания.
— Взрослая женщина, с богатым опытом BDSM общения, кстати она из Прибалтики, так что, облик «deutsech frau» совсем не антураж.
Пояснив это, Элла Владиславовна, дала мне телефон моей будущей воспитательницы, и обещала сообщить ей о моем выборе.
Часть вторая: «Воспитание».
Момент первой встречи с моей «воспитательницей» был для меня волнующим событием. Я осознавал, до этого были просто забавы. Если я и дальше пойду по этому пути, перемены, которые без сомнения произойдут со мной, будут необратимыми. Я задумался, хочу ли я этого?
Салон, в котором практиковала фрау Лота, разительно отличался от тех съемных, переделанных под BDSM-кабинеты квартир, в которых практикуют Домм-леди из журналов знакомств. В первой комнате располагался будуар госпожи, в центре которого размещалась внушительных размеров кровать, также бросалось в глаза обилие зеркал на стенах, окна были наглухо закрыты опущенными жалюзями. Все было оформлено в светлых тонах, но вместе с тем, интерьер сразу настраивал на серьезный, деловой тон. Вторая, смежная комната, была отдан непосредственно под кабинет для проведения сеансов BDSM. Ассортимент аксессуаров, и всевозможных приспособлений мог порадовать взор истинного ценителя, все занимало свои места, ничего лишнего, чтобы портило атмосферу данного кабинета.
Хозяйка салона приняла меня в своем будуаре, решив сначала провести со мной этакое собеседование. Надо сказать, что при личном общении она производила впечатление! Представьте себе женщину, ростом около ста восьмидесяти двух сантиметров, крупного, но вместе с тем спортивного сложения, с немного жесткими, красивыми чертами европейского лица (приблизительно такими советский кинематограф рисовал немок в фильмах про войну). Светлые волосы собраны в узел на затылке, белая блузка, темная юбка до колена. В общем, я был в восторге от моей «воспитательницы»! Предложив мне присесть, она начала беседу.
— Давайте знакомиться, меня зовут фрау Лотта, так вы будете обращаться ко мне в стенах моего салона, и в телефонных разговорах со мной. Любая другая форма обращения неприемлема.
— Да, я согласен, рад состоявшемуся знакомству. В реале вы гораздо эффектнее, чем на фото. — Поспешил ответить я.
— Потрудитесь выслушать несколько моих правил, и если они вам подойдут, мы продолжим общение. Я буду заниматься вашим воспитанием. Вы будете выполнять все мои требования, желания и прихоти. Для того, чтобы исправить ваш характер, и привить хорошие манеры я буду наказывать вас, причинять вам боль, вы согласны на это?
— Да, я готов к этому, только без повреждений и видимых следов этого на моем теле.
— Отлично, раздевайтесь, проходите в ванную комнату и приступим.
Приняв душ, обмотавшись полотенцем, я вышел из ванной комнаты. Фрау Лотта велела мне пройти в рабочий кабинет и ждать ее там. Войдя в кабинет, я с удивлением рассматривал его интерьер, и не заметил, как вошла моя воспитательница. Она преобразилась, на ней был черный открытый купальник, который плотно облегал ее внушительные формы. Черные чулки, перчатки до локтя и туфли на шпильке довершали
образ властной госпожи.
— Сегодня я проведу ознакомительный сеанс воспитания, чтоб вам стало понятно, что это такое. Снимите полотенце и встаньте на колени передо мной, голову слегка опустите, руки сложите за спиной. Эта поза, которую вы должны будете всегда принимать, если я не дам вам других указаний. Протяните руки ко мне кистями вместе.
Достав из шкатулки стоящей, на столике, два кожаных браслета фрау Лотта одела их мне на руки.
— Это не все, сейчас я надену на вас ошейник со своей монограммой, и вы станете моей собственностью, моим рабом. Поднимите голову и вытяните шею, — я почувствовал, как мою шею
охватила кожа ошейника, и защелкнулся замочек. — Теперь повторяйте за мной, — сказала фрау Лотта: «Я принадлежу фрау Лотте, я ее собственность, я ее раб». Теперь можете поцеловать меня, вот сюда, — она пальцем указала на свою туфельку, слегка выдвинув вперед правую ногу. — Это ваше поощрение, но наказания тоже будут, можете мне поверить.
Я, не вставая с колен, нагнулся и припал поцелуем к ее очаровательной ножке.
— Довольно, встань, я хочу подробнее осмотреть свое новое приобретение.
Она обошла меня по кругу, придирчиво рассматривая, прикасаясь, то здесь, то там рукой.
— Материал довольно неплох, но требует работы, сейчас я хорошенько выпорю тебя, это добавит тебе немного уважения ко мне.
Сказав это она подвела меня к крюку, вделанному в потолок, пристегнув цепь с карабином к моим браслетам, почти подвесила меня к потолку.
— Приступим к воспитанию, — сказала фрау Лотта, выбрав многохвостовую, кожаную плеть.
Первый удар ожег мне ягодицы, я вскрикнул, ощущения были необычными, к оскорблению, и боли добавилось еще одно, пока малопонятное чувство. Дальше пошел каскад ударов, я задергался на своей привязи, на глазах у меня выступили слезы.
— Похоже, воспитание начинает приносить первые результаты, — фрау Лотта отстегнула меня от крюка, и приказала занять позу на коленях.
Спина и задница, на которую пришлось большинство ударов, словно горела. Я сидел, опустив голову, боясь поднять взгляд на свою госпожу, проведенная экзекуция возымела успех, и я начал понимать, что боюсь ее продолжения.
— Хороший мальчик, я вижу, ты начинаешь осознавать свою роль. Можешь поцеловать мне ножку, это твоя награда, ты ее снова заслужил. — Сказала, глядя на меня фрау Лотта, чуть выдвинув ножку для поцелуя.
Я, боясь рассердить мою строгую воспитательницу, страстно поцеловал ее изящную, черную туфельку. Это как оказалось была только прелюдия, к тому, что ждало меня впереди. А впереди меня ожидало то, что пугает мужчин больше всего, и как оказалось то, чего многие из них в тайне желают. Страпон моей воспитательницы оказался крупным, и телесно-розовым. Я заворожено смотрел на него, когда она, на несколько минут выйдя, вернулась в комнату во всеоружии. Он крепился на черных трусиках без лямок, и выглядел естественным продолжением ее тела.
— Возьми его в рот, я хочу, чтобы ты, грязная шлюшка, сделала мне минет. И если мне он не понравится, я обещаю, мы вернемся к воспитанию плетью. — Сказала моя строгая воспитательница.
Я тут же поспешил выполнить ее приказание. Для меня это было непривычно, но я старательно работал губами и языком, а фрау Лотта помогала мне, ритмично покачивая, и все глубже вгоняя мне в горло свой немаленький член.
— Для такой неопытной шлюшки как ты, ротик работает у тебя совсем неплохо, — сказала моя госпожа, вынимая свой страпон из моего многострадального рта.
— Ты готов к главному, настала пора хорошенько оттрахать тебя в попку?
— Да, я к вашим услугам фрау Лотта, — ответил я упираясь руками о скамейку.
— Ляг на нее грудью, а руками разведи ягодицы, — велела мне моя воспитательница. — А теперь настал момент для занятий более серьезными вещами. Я хочу хорошенько трахнуть тебя в попу. Ты готов к этому, я знаю что все испорченные мальчики, в тайне желают чтобы их хорошенько оттрахали. Отвечай немедленно, ты хочешь этого? — подкрепляя свой вопрос, фрау Лотта залепила мне звонкую пощечину.
— Да, фрау Лотта, я хочу чтобы вы сделали это со мной, — срывающимся от возбуждения голосом, попросил я.
— Тебе будет больно, я намерено делаю это, и объясню почему. Мужчины, редко задумываются о том, что чувствует женщина, во время секса, готова она, больное ей. Вы получаете удовольствие, и больше вас ничто не волнует. Поэтому, я поступаю с мужчинами также, получая удовольствие. Заодно, сразу разрабатываю им задницы.
Я, слушая эту короткую лекцию, понял, что сейчас эта красивая, властная фрау будет иметь меня со всей немецкой основательностью, хочу я того или нет. Это переставало быть игрой, я уже не контролировал правила, фрау Лотта полностью владела мной. Это было особенное, пугающее своей новизной, ощущение полной зависимости. Я понял, слова, которые я произнес сегодня, и ошейник с её монограммой на мне шее, перестали быть ритуальной формальностью. Разместив на кушетке меня таким образом, чтобы коленями и локтями я упирался в нее, сильно прогнув спину, фрау Лотта, похлопав меня по заднице, которая была полностью открыта для предстоящего вторжения, взяла приготовленный тюбик с анальной смазкой. Выдавив немного себе на пальцы, она начала смазывать мой задний проход, методично массируя, и всё глубже проникая в меня. Меня охватило мучительное и вместе с тем сладкое чувство, я боялся и вместе с тем жаждал продолжения её действий. Фрау Лотта не заставила себя долго ждать, вставив в меня свои страпон, она одним, сильным движением погрузилась в меня почти на половину. Это было больно. Мне показалось, будто мой анус был просто разорван. Боль пронзила меня
раскалённой, тупой иглой. Вскрикнув, я подался вперед, пытаясь хоть как-то ослабить боль. Сильно сжав мои бедра, фрау Лотта удержала меня.
— Тише, он уже там, сейчас тебе станет хорошо, — тихо прошептала мне на ухо моя воспитательница.
Ее руки плавно гладили мою спину, ягодицы, периодически сжимая и похлопывая их, боль стала утихать, сменяясь другими, более приятными,
ощущениями. Фрау Лотта, усилила свои движения, ее страпон задвигался во мне с большей интенсивностью, руки уже не гладили, а страстно сжимали и царапали мое тело, я извивался и стонал от нахлынувшего удовольствия. Правой рукой она сжала мой член, который к тому времени набух, и был тверд как камень, это в скоре привело к тому, что я бурно кончил в ее руку. Сделав на последок несколько сильных толчков, фрау Лотта извлекла из меня свой член. Сняв с него презерватив, она дала его мне предварительно растерев по нему мою сперму.
— Очисти его своим языком, я думаю, за сегодня ты немного научился им работать, — приставив свой страпон к моим губам, сказала моя воспитательница.
Я с прилежанием выполнил порученную мне работу, после чего занял положенную мне позу на коленях.
— Пожалуй, на сегодня все, наша встреча подошла к своему финалу. Иди в душ, после я дам тебе дополнительные инструкции, касающиеся нашей следующей встречи, — сказав это фрау Лота, сняла с меня ошейник и вышла в другую комнату.
Наскоро приняв душ, и приведя себя в порядок, я вернулся в первую комнату, фрау Лотта, уже переодевшись в халат, ждала меня.
— Влад, я готова заниматься вашим дальнейшим воспитанием, жду вас через пять-шесть дней, разберитесь в своих ощущениях, и приезжайте. Да, предварительный звонок обязателен.
— Я понял, благодарю вас за приятную встречу, это было незабываемо, — ответил я.
— До свидания, рада буду увидеть вас вновь, я планирую, в следующий раз посмотреть на вас в женской одежде, как думаете, вам пойдет?
— Не знаю, подобных экспериментов пока не было, но вы моя госпожа, вам решать, я только повинуюсь вашим приказам, — покидая ее квартиру, ответил я.

Это была соседка моей бабушки, толстая старуха, лет под 80, с огромными грудями и необъятной задницей. В то лето, после восьмого класса, я гостил у бабы Лены в деревне. Своей бани у нее не было и мы ходили к ее соседке бабе Кате. Она жила одна, муж лет десять назад умер, а дети разъехались и лишь изредка наведывались к ней. Порой, я ловил на себе какой-то странный ее взгляд, но не придавал этому значения, считая, что она просто тоскует по внукам. В тот день мы вернулись из леса уже затемно и порядком устали. Когда к нам зашла баба Катя и позвала в баню, моя бабушка отказалась, сказав, что устала и сразу ляжет спать, а мне захотелось полежать на полке в хорошо натопленной баньке, расслабиться и я пошел. Я больше часа парился и мылся. Всю усталость как рукой сняло и под конец я с наслаждением подрочил свой уже внушительный член, вспоминая, как я недавно стал мужчиной, трахнув после выпускного свою одноклассницу. Когда я удовлетворенный собирался выходить, вдруг открылась дверь и вошла голая баба Катя. Я от неожиданности налетел прямо на нее. Она обхватила меня руками и крепко прижала к себе, буквально впечатав меня в свой жирный живот и большие обвисшие груди и мне ничего другого не оставалось, как обхватить ее руками, но моих рук не хватило, что бы объять ее телеса. Конечно, я уже видел ее и бабушку голой, когда подглядывал за ними в бане, а так же других взрослых женщин подглядывая в туалетах и раздевалках, но так близко было впервые. Она прижалась к моему уху своими жаркими губами и с волнением и предыханием зашептала, что пока жили с мужем, он ей по несколько раз на дню подол на спину заворачивал, и по долгу трахал то в пизду, то в жопу; что после смерти мужа ее никто не ебал, что она истосковалась по горячему мужскому члену, что уже несколько раз подглядывала за мной и в бане и на речке, где я купался голым; и что сегодня, когда увидела как я дрочу, не выдержала и решилась упросить меня хоть разок ее поебать. Еще шептала, что никогда никому не расскажет и, что в этом нет ничего стыдного, когда все по обоюдному желанию. От таких слов и невероятного обилия пусть старушечьего, но ЖЕНСКОГО тела, мой член напрягся и уперся в ее пухлый лобок с редкими седыми волосками. Меня не нужно было долго уговаривать и я сказал, что сделаю все, что она попросит. Она радостно запричитала и начала беспорядочно целовать мне лицо, шею, плечи, грудь, живот. Она с кряхтением опустилась на колени и, жадно заглотив мой член до самого основания, начала выдаивать его своим морщинистым ртом. От таких небывалых ласк, мне показалось, что мой ствол еще больше вытянулся и стал толше. Обсосав моего дружка, баба Катя сказала, что в ее пизде мне будет не уютно, так как она у нее слишком большая и без ебли стала дряблая и обвислая, а вот задница ее мне будет в пору. От таких перспектив меня бросило в жар. Что бы женщина, пусть и старуха, сама просила выебать ее в жопу!? Об этом я не мог и мечтать! Баба Катя встала на четвереньки, повернулась ко мне своим огромным задом. Намылила рукой отверстие прилично разработанного ануса и раздвинув до предела валуны ягодиц сказала: Поеби меня скорее! Не могу больше терпеть! . Я пристроился между ее широко раскоряченных ляжек и со всего размаху задвинул своего дружка ей в задницу. Член вошел как по маслу на всю длину, а баба Катя издав не то стон, не то крик, затряслась в оргазменных судорогах. Она по-старушечьи запричитала, прося затрахать ее в жопу до смерти. Я начал быстро двигаться в ее горячей и просторной прямой кишке. По началу я думал, что ничего сверх естественного я не почувствую. Ее анус был сильно растянут и до его дна я так и не доставал, как ни старался. Как потом рассказала баба Катя, у ее мужа был очень большой член, мужики так и называли его в шутку: Трехногим . Да и после его смерти она частенько засовывала себе глубоко в зад толстенный черенок от лопаты и по долгу шуровала
им там пока не падала в изнеможении. Когда у старухи прошли первые волны оргазма, она решила показать все на что способна ее ненасытная жопа. Ее анус в одно мгновение преобразился, он как бы ожил, запульсировал по ширине и по глубине. У меня просто перехватило дыхание от невероятно острых и сладостных ощущений. Ее прямая кишка то до сладкой боли сжимала мой член по всей длине, то сжатие волной пробегало по всей длине ствола, то начинала массировать только головку, то начинала обсасывать и затягивать ее так, как не всякая опытная минетчица сделает ртом. Хотелось бесконечно долго испытывать это наслаждение, но по неопытности лет я не умел еще себя контролировать и уже минут через пять начав бешено колотиться о мягкие подушки ягодиц я обильно кончил. Почувствовав, как ее зад заполняет молодая сперма, баба Катя затряслась, завыла во весь голос и начала, как молодая вилять своей большущей жопой, продолжая прямой кишкой выдаивать мой конец до последней капли. Ее огромные груди свисали до самого пола и колыхались как два полных коровьих вымени. Кончив, мы повалились на пол и я, так и замер на этой мягкой живой перине , со вставленным в хлюпающий анус членом. Когда минут через двадцать я очнулся, баба Катя все так же лежала подо мной безвольной белой горой. Член уже выскочил из ее попы и уютно пристроился в ложбинке между ягодиц. Ее обрамленное седыми, слипшимися от пота, волосами лицо казалось необычайно помолодевшим, а на ее губах замерла блаженная улыбка хорошо выебанной женщины. Я провел рукой по ее потным белым ягодицам и они заколыхались как большой белый студень. Вид этой здоровенной колышущейся жопы так меня возбудил, что мой член мгновенно напрягся. Я раздвинул жирные старухины ягодицы и загнал свой ствол в скользкий от спермы анус. Баба Катя тут же очнулась, сладостно застонала, заохала и начала свою искусную игру мышцами ануса. Это было просто фантастично! На этот раз я продержался минут десять и снова выплеснул все до капли в ее бездонный зад. Мы кончили вместе, она снова с рыданиями и криками. С этого дня баба Катя стала все чаще жаловаться моей бабушке на свое здоровье то на сердце, то на ноги, то на спину и просить ее, чтобы отпустила меня к ней помогать. Бабушка ни о чем не догадывалась и, конечно же, не отказывала своей соседке и старой подруге. Сделав все дела в бабушкином хозяйстве, я шел к бабе Кате. Она запирала ворота и двери, и начиналась оргия. Я трахал ее, где хотел, как хотел и куда хотел. Она великолепно отсасывала, искусно дрочила мой член зажимая между огромных мягких грудей, между ляжек, под мышками, между ягодиц. Несколько раз я пробовал трахнуть ее в пизду, но та действительно была невероятных размеров, дряблая и обвисшая, и никаких ощущений не приносила. По просьбе бабы Кати я засовывал в нее руку, она легко входила по локоть, и пальцами массировал ей матку, от чего она очень бурно и долго кончала! В основном, мы, конечно же, занимались анальным сексом, в этом она была не превзойденная мастерица, не смотря на свой преклонный возраст. Она это делала так, что мне всегда хотелось еще и еще. Она научила меня контролировать себя и теперь я мог по долгу наслаждаться ее бесподобной жопой не кончая, доводя ее и себя до беспамятства. Когда мы отдыхали после очередного безумного анального траха, баба Катя рассказала мне, что анальным сексом она занимается с 10 лет. В начале 30-х она с матерью и еще шестерыми младшими братьями и сестрами жили в Поволжье. Отца убили в гражданскую и они кое-как перебивались с хлеба на воду. В тот год случился неурожай и вся семья могла просто умереть с голоду. Единственным выходом было зарабатывать на пропитание своим телом. Мать, изможденная каторжным трудом, как не пыталась, не могла уже никого привлечь своими женскими прелестями , даже в рот ей никто не хотел давать. Вся надежда была на старшенькую Катеньку. В свои 10 лет она была крупным и уже вполне сформировавшимся подростком. Все ей давали лет 14-15. Мать растолковала и показала ей, как смогла, не хитрые женские премудрости по удовлетворению мужиков. Строго настрого наказала ни кому не позволять прикасаться к передку, а попку сама ей растягивала намыленными пальцами и два дня заставляла ее ходить то с толстой свечкой, то со скалкой в попке. По началу было очень больно, но с каждым разом становилось все легче и легче. Мать научила Катю тереть себе передок в это время. Это было приятно и отвлекало от неудобства в попке. На третий день, когда попка немного растянулась и впускала в себя три намыленных маминых пальца, мать пошла искать на вокзале, у кабаков и просто на улице мужиков желающих нежного девичьего тела, но с одним условием, что ебать будут только в попу или в рот. Желающий нашелся к вечеру, мужик лет за 60, с коротким, но толстым членом. Уговорились за две буханки ржаного хлеба и пару килограммов пшена. Мать привела его в их каморку с единственным топчаном. Вывела и раздела Катю. Мужик удовлетворенно хмыкнул и мать, намылив дочке дырочку ануса, и перекрестив, ушла за занавеску, где на полу сидели остальные шестеро голодных малышей. Мужик разделся, взял в руку свой член и сказал, чтоб пососала. Катя впервые видела голого мужчину, но помня наставления матери подошла, встала на колени и взяв член в руку начала лизать, как леденец. Член стал твердым, но в размере почти не увеличился. Катя всунула его себе в рот и неумело зачмокала губами. Мужик застонал и, оторвав ее от себя, сказал лечь на топчан. Катя послушно легла на живот и раздвинула ножки. Одной рукой она раздвигала свои ягодички, другой — начала тереть писечку, заодно и прикрывая ее. Мужик навалился на нее сразу всем телом и довольно ловко стал запихивать свой ствол ей в попку. Подготовленный анус не долго сопротивлялся умелому натиску и вот уже весь член находился в ее попке. Живой, теплый и упругий член был намного лучше свечки и скалки. Когда мужик начал двигать членом, по спине Кати побежали сладостные мурашки, ей стало очень тепло и приятно и что бы продлить это чувство она инстинктивно начала двигать попой навстречу входящему члену. Мужик провозился на ней минут десять, и эти десять минут были первыми минутами ее женского счастья. Когда мужик спустил ей в попку и слез с нее, ей стало жалко, что все так быстро закончилось. Ей этот так понравилось, что она готова была теперь заниматься этим весь день и всю ночь. Мужик вытащил из мешка две буханки вкусно пахнущего хлеба, мешочек с крупой, положил все на стол, оделся и ушел. Мать, со слезами на глазах, бросилась утешать дочку, но та наоборот начала успокаивать мать, говоря, что ей и не было больно и, что она готова прямо сейчас встретиться еще с кем-нибудь. Мать обнимала ее и просила прощенья. Катя тоже обнимала мать и была счастлива вдвойне, первое — что теперь она, как взрослая, может помогать матери и младшим братьям и сестрам, и второе — что она открыла для себя новый необъятный мир наслаждений. В этот вечер мать больше никуда не пошла. Она приготовила царский, по тем временам, ужин и первый кусок хлеба и целую тарелку каши положила Кате. Так и пошло: мать искала клиентов, а дочка их ублажала. Катя научилась хорошо отсасывать, а уж как она подмахивала попкой, то любая женщина могла позавидовать. Мужчины всегда оставались довольны. Бывали и пустые дни, но чаще бывало по 2 -3 клиента. Были и старые, и молодые, худые и толстые, русские, украинцы, татары, кавказцы. Однажды мать договорилась с одним армянином, а он пришел с двумя друзьями, тоже армянами. Мать сначала не хотела пускать, но они принесли с собой много еды и водки, да и с виду приличные, вежливые, и денег много вперед дали она и согласилась. Они много пили, смеялись, поили мать. Катя впервые попробовала водку и тут же выплюнула. Через некоторое
время они стали по очереди ебать Катю в жопу и в рот. У них были очень большие члены и они еле помещались у нее во рту и в попе, но Катю это не пугало, а только доставляло еще большее наслаждение. Через боль — оно было слаще обычного траха. Когда они все по разу кончили ей в попку, мать хотела их выпроводить, но они разозлились и разорвав на ней одежду начали втроем насиловать. Двое держали, а третий начал засовывать свой большущий член ей в жопу. Мать уже много лет не спала с мужчинами, да и в задницу ее муж ебал всего несколько раз по пьяни, так что ее жопу этот могучий ствол просто порвал. Она орала как резаная, но они продолжали и продолжали ее ебать. Благо всех младшеньких она еще днем увела к соседке. Катя пыталась ее защитить, но ей показали нож и она, забившись в угол, ждала своей очереди. Лихая троица куражилась всю ночь и весь следующий день. У них была феноменальная потенция, их стволы практически не опускались и они все это время с небольшими перерывами на выпивку, ебали в жопу, то мать, то дочь. У женщин к полудню уже не было сил ни плакать, ни кричать, ни шевелиться. Они безвольными куклами валялись на топчане, безропотно принимая в свои чудовищно развороченные задницы ненасытные кавказские концы. Они ушли около полуночи, а Катя с матерью еще сутки отлеживались после их ухода. После этого мать заболела и слегла, ей видно через разрывы занесли инфекцию, а у Катя, на удивление, не было ни одного разрыва, а только очень сильно растянулся анус и теперь между упругих девичьих ягодиц зияла не закрывающаяся дыра сантиметров пять в диаметре. Теперь Кате пришлось самой искать клиентов. Многие, увидев ее огромную дыру в заднице, отказывались ее ебать и соглашались только на отсос, а за него платили очень мало. Катя все время старалась, как можно сильнее сжимать мышцы ануса, что бы закрыть дыру и через месяц она вдруг почувствовала, что может управлять мышцами своей прямой кишки. Мать поправилась, и все стало налаживаться, но теперь больше одного клиента за раз она никогда не приводила. Катя, освоив новые приемы, стала еще сильней испытывать наслаждение и теперь уже ей самой хотелось по несколько раз в день почувствовать в своем заде твердую мужскую плоть, а мужики так просто балдели от ее попки и готовы были платить вдвойне, чтобы еще хоть раз испытать такой кайф. Так они и выжили в те страшные голодные годы. После они перебрались на Украину, где Катя и уже подросшие братья и сестры пошли в школу. Невинность она потеряла в восьмом классе со своей первой любовью. Этот мальчик и не догадывался, что его невинная подружка пропустила через свою жопу и рот несколько тысяч мужиков в Поволжье. Когда началась война, они не успели эвакуироваться и оказались на оккупированной немцами территории. Катю, как и многих здоровых юношей и девушек отправили в Германию на работу, и свою семью она больше так и не видела. Их везли в вагонах для скота, долго, почти пол месяца. Каждый вечер охрана отбирала человек десять парней и девушек и уводила в свой вагон на танцы . Что такое танцы, все узнали после возвращения первой партии. Ребят и девушек раздевали до гола, включали патефон и заставляли, тесно прижавшись друг к другу, танцевать вальс, а охрана в это время ужинала, пила шнапс и хохотала. Если у юноши вставал член, его партнерша должна была отсосать у него и продолжать танцы. Когда охрана доходила до нужной кондиции, они ставили всех танцующих раком и начинали по кругу насиловать без разбора и девушек, и парней. Кто начинал сопротивляться, избивали, связывали и насиловали еще более жестоко. Провинившихся оставляли в вагоне охраны до следующих танцев и весь следующий день били, издевались и насиловали. По прибытии в Германию всех распределили: часть отправили на фермы, часть на заводы, а самых статных и красивых девушек, включая и Катю, направили в передвижной публичный дом. Там были и русские, и украинки, и полячки, и француженки, и бельгийки одним словом вся вропа. Заправляла всем этим старая эсэсовка, которая жестоко наказывала за любое неповиновение. Она была лесбиянка, хотя если находился любитель на ее потасканные прелести , то из-за фанатичной любви к фюреру и армии она была готова сколь угодно долго подставлять свой рот, пизду и жопу под члены истинных арийцев, видя в этом свой долг перед великой Германией. Они ездили по гарнизонам и обслуживали солдат и офицеров. За два года Катя узнала столько о сексе и мужчинах, сколько не узнала бы за три жизни, живя дома. Вскоре после приезда выяснилось Катино пристрастие и умение в анальном сексе и после нескольких уроков у француженки она стала непревзойденной звездой борделя в этом виде секса. Летом 1943 года, когда их публичный дом обслуживал прифронтовые гарнизоны в Белоруссии, они попали под бомбежку и ей удалось бежать. Проплутав три дня по лесам, она наткнулась на партизанскую разведку, с которой и пришла в отряд. Ее определили на кухню, в помощь старой толстой поварихе. Отряд был большой, человек 200, а женщин, до появления Кати, всего две: одна врач — жена командира отряда, а вторая — повариха баба Тося. Война войной, а мужик везде мужик. На врачиху все в тайне облизывались, но приставать не смели, а баба Тося была одинокая, всю семью фашисты расстреляли еще в 41-ом. Хоть она и годилась многим в матери и даже бабушки, она была простая белорусская баба и, по своему, жалела мужиков и ни кому не отказывала, ни молодым, ни старым. Ведь для многих она была последней женщиной на этом свете, а для некоторых стала первой и последней. Чего греха таить, любила она с мужиком по-обжиматься, да вот только в лесу не очень то разляжешься, да и много их у нее тут было. Все по скорому, все по быстрому. Соберутся человек десять свободных от нарядов и к бабе Тосе. Быстро помогут с кухней и вместе с ней идут в ее землянку. Пятеро заходят остальные пятеро ждут у входа. Быстро разыгрывают кому что из ее прелестей достанется и за дело. Первый — ложился на спину и она садилась на его член обвисшим старушечьим влагалищем, второй — вставлял ей в толстую морщинистую задницу, третий — в рот, а четвертого и пятого она дрочила мозолистыми грубыми руками. Вот так пять человек сразу и облегчала. Все быстро. Она даже не раздевалась и сапог не снимала, только подол задирала (без трусов ходила), ведь на улице следующие пятеро ждут. Все всё знали, но никто не шептался и бабу Тосю глубоко уважали. Даже комиссар и особист к ней ночами ходили, но естественно по одному. Особист уж очень любил ебать ее в жирную старую задницу, бывало всю ночь не слезал, все своей большущей колотушкой в ее прямой кишке шуровал. После таких ночей баба Тося целый день в раскоряку ходила и никого к себе не подпускала. Мужики чертыхались и называли эти дни особистские месячные . Когда Катя появилась, бабе Тосе стало намного легче и с кухней и с мужиками. Она быстро все ей растолковала, та и не думала отказываться или смущаться, и они стали
по очереди пособлять мужикам в землянке. Особист, попробовав Катиной попы, больше с поварихой ни разу не спал, чем не сильно ее и расстроил. Он и стал мужем Кати, но уже после войны, а почти два года до ее конца, она так и пробыла при кухне в отряде. После свадьбы они приехали в эту деревню и так и прожили здесь всю жизнь. У мужа была очень высокая потенция и ему хотелось по 3 — 4 раза в день. Катерина была только за и всегда с удовольствием подставляла ему свою ненасытную попу. Публичный дом и партизаны неимоверно растянули ее влагалище, которое так и осталось огромным, но вот анальным отверстием она творила просто чудеса, приходя в экстаз сама и приводя в него мужа и любого другого мужика, которому посчастливилось в него проникнуть. Я в этом убеждался каждый раз, когда засаживал бабе Кате в очко. Наша связь продолжалась в течение 7 лет, до моего окончания института и ухода в армию. Не смотря на то, что у меня в городе была подруга, которую я регулярно трахал, я все каникулы проводил в деревне и в течение учебного года, при первой же возможности, приезжал к бабушке и обязательно шел проведать бабу Катю. Она сама и ее ненасытная попа всегда были мне рады. Завидев меня, она бросала все дела, крепко обнимала меня, опускалась на колени и, спустив штаны, начинала сосать мой не по годам большой член. Как только я был на взводе, я разворачивал ее задом и загонял своего жеребца между бесстыдно заголенных старушечьих ягодиц. После часа бешеной ебли мы отдыхали, пили чай и разговаривали голышом, потому что, бывало, не допив и первой чашки, я снова набрасывался на нее и упоительно загонял своего монстра в ее бесподобную прямую кишку. И в правду, через год нашего тесного общения, то ли от ее изысканных ласк, то ли еще от чего, мой член начал расти и в длину и в толщину, доставляя невероятное наслаждение моей старой толстой любовнице. Года через два, по ее мнению, он даже перегнал в размере член ее покойного мужа. Тогда я решился попробовать загнать его в гигантское влагалище бабы Кати и, о чудо!, я достал до матки и измочалил ее так, что в этот приезд она больше меня к пизде не подпускала. Никто из молодых да и взрослых женщин не мог принять моего другана в пизду, а уж про жопу и говорить было нечего. Из-за этого я и не мог найти себе других подружек в городе кроме одной. При милом личике и аппетитной фигуре у нее с детства были гипертрофированно развиты влагалище и анус, и мои размеры ее не только не смущали, но очень даже удовлетворяли. До меня у нее было несколько мужчин с нормальными членами, и ни с одним из них она не испытывала удовольствия. Хоть и говорят, что размер для женщины не главное, но в нашем случае он играл решающее значение. В анальных умениях ей до бабы Кати было, как до Китая раком , но, в остальном, мы находили общий язык. В армии я получил письмо, что баба Катя умерла. Я долго переживал эту утрату. Даже сейчас, по прошествии многих лет я готов сутками дрочить, вспоминая ее невероятно сладострастную и умелую жопу. Таким ЖОПАМ надо ставить памятники!

Когда я лежал в больнице с переломом, познакомился с молодой медсестрой, её звали Лена, через несколько месяцев мы поженились. Ей было двадцать лет, мне — двадцать восемь. Но она мне не нравилась, решился на брак из-за жажды женской ласки, тепла, любви. Ведь я был девственником. Мы решили остановиться у жены, там было свободно. Отец десять лет назад погиб в автокатастрофе. Родная мать ещё раньше бросила дочь, скрывшись в неизвестном направлении. И Галина Ивановна, бабушка, осталась с Леной. Тогда ей было пятьдесят четыре, сейчас шестьдесят четыре. Она всегда следила за собой и даже в таком не молодом возрасте выглядела вполне привлекательно, сохранив аппетитные формы. В моём характере есть особенность — зрелые женщины мне нравятся больше, чем девушки. У них сформировавшееся тело, они не стесняются проявления желаний в сексе. Особенно мне нравилось смотреть на их большие зады. Я представлял, как раздвигаю эти толстые ягодицы и ввожу свой член им в попы: Ко всему прочему Лена оказалась абсолютно равнодушной к половой жизни. Боясь забеременеть, она не допускала близости. Петтинг, оральные ласки и больше ничего. Я анальный секс — она категорически отказывалась. Я страдал, мучался, но всё напрасно. Однажды Галина Ивановна пришла домой в слезах и сказала, что её должность в конторе сокращают и как пенсионерке прелагают уйти или работать в той же организации, но на улице. А ей этого не хотелось. Но жить как-то было надо, пенсия нищенская и она была вынуждена согласиться. Холодной зимой, однажды, нас чуть раньше отпустили с работы, я сразу же пошёл домой, открыл дверь, снял куртку и слышу голос из ванной: Лена, это ты? Купила ли всё что надо? Это была бабушка жены. У меня внутри всё замерло, я тихонько пробрался к ванной, дверь в которую оказалась открытой, и увидел Её. Она лежала обнажённая в воде, большие груди, живот ляжки были как на ладони. Я почувствовал трепет, член окаменел. Мы смотрели друг на друга изумлёнными, недоумевающими глазами. Наконец, она опомнилась и суетливыми движениями стала прикрывать то груди, то писю, потом, видимо, сообразила, что у неё всего две руки: одной прикрыла груди, вернее только соски, а другой — треугольник между ног. К ней вернулся дар речи: Понимаешь, было холодно, весь день на морозе, замерзла, пришла домой и решила согреться. Лена ушла в магазин и сейчас придет . А я стоял, слушал и смотрел на эту немолодую женщину и не мог налюбоваться ею. Мой член продолжал расти, и брюки стали оттопыриваться. Во мне появилось желание подойти к ней и поцеловать в губы, но раздался звонок в дверь, пришлось открывать. Галина Ивановна встала и заперла дверь в ванную. Целую неделю мы старались быть в обществе Лены. Но перед моими глазами оставалась одна и та же картина: голая, крупная женщина в воде и мой трепещущий член. На работе всё валилось из рук. Однако, этому дню суждено было прийти. Я, Лена и бабушка сидели на диване и смотрели телек. Лена встала, пошла попить воды на кухне, пришла в комнату и доложила: Идёт горячая вода . Бабушка как-то сразу засобиралась: Как хорошо! Пойду помоюсь . Во мне всё перевернулось, член стал набухать и рваться на свободу. Бабушка ушла, а я стал целовать и гладить ножки Лены. Моя рука нащупала трусы, перелезла через резинку, ощупала волосики и писю жены. Она была тоже возбуждена, мяла через штаны мой член, как вдруг дверь ванной открылась, и Лена резко встала, поправила халат и волосы. В этот же момент раздался звонок в дверь: пришла подруга Лены за советами по шитью. Жена оделась и ушла с подругой, оставив меня в огромном возбуждении
один на один с Галиной Ивановной. Бабушка стирала. Мой взгляд устремился в сторону ванной и я увидел, как пожилая женщина склонилась, перебирая что-то в воде. Что я увидел?! Её халат врезался в толстую задницу. Неужели она без трусов? — подумал я, не сдержался, подошёл к ней и дрожащими руками стал гладить её пышные ягодицы. Я боялся, что она оттолкнёт меня, но я ошибся. Она как ни в чём не бывало продолжала копошиться в воде, будто не замечала меня. Тогда я, осмелев, одной рукой залез под подол халата и стал ласкать её попу, ляжки, а затем, раздвинув ягодицы, нащупал анус. В отличие от мышиного глазка в попке моей жены, он был крупный, мягкий и податливый. Видно бабушка в своей долгой жизни придерживалась далеко не пуританских взглядов. Галина Ивановна застыла, не изменив позы. Лишь прерывистое дыхание да глухие стоны указывали на её возбуждение. Я почувствовало, как задышало её очко то раскрываясь, то сжимаясь, и сошёл с ума . Рывком оголил её никогда не видевшую солнца белую попу и легко ввёл член в её задний проход. Как это было великолепно! Наконец-то, дал работу своему аппарату. Я неумело водил им взад-вперёд между двумя колыхающимися, дрябловатыми половинками бабушкиной жопы, чувствуя огромнейшее наслаждение. Быстро наступил оргазм, она ещё громче застонала. И тут я чуть не упал, отдав все силы. Галина Ивановна выпрямилась, мой опавший член выскользнул из её широкого заднего прохода, повернулась, обняла меня, не дав рухнуть, коснулась губами моих губ. Я чувствовал, как стекает с её рук вода по моей рубашке, и тоже несмело обнял её, мне всё ещё не верилось, что произошло чудо и мои самые заветные желания сбылись! Смелее, — шепнула она, — ведь ты уже отлично начал . И тогда я неистово стал целовать её лицо. Пришло второе дыхание, наши губы слились, поцелуй получился долгим, страстным, обжигающим. Мой член снова встал. Какой он у тебя сильный, сказала Галина Ивановна, — возьми меня ещё раз в попу, она так истосковалась без крепкого члена . Она сняла халат, снова повернулась ко мне своей умопомрачительной задницей, но на этот раз уже сама раздвинула руками свои толстые ягодицы, приглашая меня в сладчайшие анальные глубины. Меня два раза приглашать было не нужно. Я направил свой член в её блестящий от моей спермы анус и: утонул в океане наслаждения! Нас понесло: Мы влюбились друг в друга. Наша любовь была основана на изобилии секса, преимущественно, конечно же, анального. Чего и где мы только не делали! Всё мыслимое и немыслимое, секс бил через край! Лена ничего не подозревала, ведь мы предавались любви когда она работала в ночную смену. Я специально купил фотоаппарат Полароид , чтобы сфотографировать Галочку, так я её теперь называю, голой и во время занятий нашим любимым анальным сексом. Она рассказала мне, что её муж чуть ли не с первой брачной ночи стал приучать её к анальным утехам. В те пуританские времена это казалось верхом извращения, но уже через год она сама не представляла себе полноценной жизни без анального секса. Ей даже кажется, что такой большой зад у неё развился из-за регулярных анальных упражнений (до свадьбы она была стройной, худенькой девушкой). Она мне так же созналась, что после смерти мужа, он утонул в ледоход, она совратила своего зятя, отца Лены и он каждую ночь посещал спальню тёщи, когда дочь засыпала. Ну, а уж после его гибели, она была уже в почтенном возрасте и выходить второй раз замуж было поздно. Так перебивалась еженощной мастурбацией да случайными разовыми встречами с незнакомцами. Не хотелось внучку травмировать чужими мужиками в доме, любила она её очень, а я полюбил Галину Ивановну с которой исполнились мои самые заветные мечты и которая сделала меня мужчиной!

Дима работал в этой фирме уже третий год, но подняться выше должности старшего менеджера по продажам ему не удавалось. Не то чтобы он был ленив или не было способностей, просто как-то не везло. Ген. дир. фирмы был каким-то вялым, он получал свою прибыль, а что да как ему было все равно. А Диме уж больно хотелось стать директором по продажам. На этом месте сидела 36-ти летняя мать двоих детей — вечно на больничных, дом важней семьи и т.д. Т.ч. для фирмы от нее, было, мало толку, и все текло как-то по инерции. А Дима знал, что может больше, что может вывести фирму на новых клиентов, начать приносить другую прибыль, но делать это за з/п и %, не получая при этом удовлетворения своих амбиций ему не хотелось. И вот однажды закралась в его голову идейка охмурить глав. бухшу. тетку не молодую и одинокую, но имеющую как ни странно большое влияние на шефа.
Пару раз он подвозил ее домой, т.к. это было ему по пути, в разговорах с ним она была очень любезна и, судя по всему, относилась к нему неплохо.
И вот в один из таких вечеров Дима отвозил Елену Васильевну, которая захватила с собой кучу каких-то бумаг — впереди был квартальный отчет. Вызвавшись помочь поднять эту кипу ей в квартиру, Дима напросился в гости. Они пили чай и говорили ни о чем. Потом Елена Васильевна взяла чашки со стола и отнесла их в раковину. Когда она случайно уронила чайную ложку, Дима понял, что пора действовать. Он быстро приблизился к наклонившейся женщине и просунул руку под ее длинную юбку. Его рука сразу оказалась между ее ног и уткнулась в промежность. Ее большие старческие хлопковые трусы были влажные и теплые, Дима попытался просунуть под них руку, но они слишком плотно прилегали к ее телу. Елена Васильевна выпрямилась, посмотрела Диме в глаза, и позвала его в спальню.
Там она стала быстро раздеваться. Для своих 50-ти лет она выглядела неважно. Целлюлит практически везде, где он мог быть, большие жировые складки на животе, обвисшие груди наверно 6-ого размера. Она легла, раздвинула ноги, и Дима ужаснулся: таких зарослей он не видел никогда, из-за черных кудрявых волос торчали отвисшие темно-бардовые половые губы и необычно большой клитор. Давай мальчик, полижи у меня — ее голос был хриплым. Дима встал перед ней на колени и приблизил лицо к ее промежности. Как же от нее воняло ссаньем. Но деваться было не куда и он, сдерживая тошноту, стал вылизывать ее горько-кислую пахнущую мочой пизду. Клитор чудовищно увеличивался в размере, и спустя пару минут этой тошнотворной пытки Елена Васильевна застонала, выгнулась дугой и кончила. Из ее влагалища стала вытекать смазка в больших количествах. Давай высоси ее — продолжала хрипеть Елена Васильевна. Дмитрий стал высасывать, и ему показалось, что на вкус она напоминает сперму, которую он пробовал когда-то сам у себя из любопытства. А теперь покажи мне свой хуй — сказала Елена Васильевна, вытирая с Диминого лица остатки собственной смазки. Тут Диме было чем гордится: красавец 24 см. в длину и 6 см в объеме. Интересно нормально она его впустит в свою пизду — подумал Дима — некоторые малолетние сучки попискивают от боли, когда я им всаживаю. Головка зудела, ему так хотелось быстрее ее куда-нибудь сунуть, пусть даже в вонючее волосатое влагалище Елены Васильевны. Она обхватила его хуй рукой и притянула к себе, он проскочил как по маслу, и к удивлению Димы в ее пизде было просторно, как карандашу в стакане. Он сделал несколько толчков. Ну, уж нет, это для меня не серьезно — со смехом сказала Елена Васильевна. Вытаскивай и вставь лучше руку . Диме хотелось послать эту разъебанную извращенку и уйти. Но желание кончить хоть как-нибудь, любопытство и волнение за дальнейшую карьеру заставили его остаться. И он послушно всунул руку в ее дыру.
Сначала с легкостью проскочили четыре пальца, потом вся рука целиком. Дима стал трахать ее рукой она кончила
несколько раз у Димы уже успела затечь рука. А теперь раздевайся полностью — приказным тоном сказала удовлетворенная бухгалтерша. Дима разделся и лег на спину, на кровать. Елена Васильевна встала перед ним на колени и начала лизать его яйца. Он так любил, когда у него лижут яйца, но уговорить на это капризных малолеток, которых он снимал на дискотеках было не просто, как правило, они ограничивались тем, что дрочили его хуй рукой, или подставляли ему свою мокрую пизденку.
Елена Васильевна тщательно вылизывала его мошонку, а потом задрала его ноги вверх, развела его ягодицы и стала вылизывать его анус. Я же сегодня срал, и плохо подтерся — подумал Дима. Ну если ей так нравится, то ради Бога . Тут началось самое необычное. Елена Васильевна велела встать Диме раком и раздвинуть ягодицы самому. Она стала запихивать ему в жопу палец. Сначала ему было немного больно, но когда его попка привыкла, Елена Васильевна запихала палец еще глубже и надавила на простату. Она массировала простату, а другой рукой дрочила его хуй. Дима почувствовал, как отяжелели его яйца Давай лижи мои яйца, сука — прохрипел он. Он находился в таком возбуждении, что уже плохо отдавал отчет своим словам. Ах, сука, ну я покажу тебе — злобно сказала ЕВ. Она стала пихать в его жопу сразу три пальца, Дима взвыл, и она перестала дрочить его хуй.
Ну давай же дрочи его, я хочу кончить . А ты расслабься, я хочу поковыряться в твоей жопе. Дима попытался расслабить сфинктер, сразу у него это не получилось. А эта старая тетка настойчиво запихивала пальцы в его жопу. Наконец-то пальцы проскочили и стали массировать простату. Ну подрочи же — просил Дима. Елена как — будто бы не слышала. Она насаживала его на свои пальцы и сильно давила на простату. Димин член напрягся и он понял что, кончает, сперма вылилась из него мощным потоком, он почувствовал облегчения, но удовольствия почти не было. Как ни странно в жопе было ощущение легкости и облегчения. Ну вот, какой ты засранец — сказала с усмешкой Елена Васильевна — Вся рука в твоем дерьме . Она обтерла руку о валявшееся рядом полотенце и села рядом с лежавшим без движения Димой. Ну что понравилось? Хочешь еще? Дима молчал. Ладно, вали домой, мы с тобой завтра поговорим.
На следующий день она вызвала его в свой кабинет. Как только он зашел, она закрыла дверь на ключ. Она сразу же задрала свою юбку села на стол и раздвинула ноги. Давай вылижи меня мой мальчик . Дима, как и в прошлый раз, еле сдерживая отвращение, стал лизать ее пизду все так же воняющую ссаньем. Хоть бы передо мной подмылась — подумал Дима, но продолжал лизать, а скорее сосать ее не мелких размеров клитор. Она также быстро кончила, как и в прошлый раз. А теперь оближи свои пальчики и засунь их мне в зад . Дима облизал два пальца и раздвинул ее ягодицы. Пальцы вошли на удивления легко. Дима, не смотря на свои 27 лет ни разу не касался, ни чьей жопы, и ему, конечно, было любопытно. Вставь еще пару пальчиков — попросила Елена. Дима всунул еще два, жопа поддалась легко. А теперь всю руку целиком . Рука тоже влезла довольно свободно, правда Диме пришлось пару раз на нее плюнуть. Прямая кишка изнутри была гладкая и влажная где-то глубоко в ее недрах Дима почувствовал, как в его руку упирается твердая какашка. А теперь вставь другую руку в пизду — это было сделать совсем не сложно. Ебя ее двумя руками Дима чувствовал, что его штаны скоро лопнут, что член в них уже еле-еле помещается и рвется наружу. Он запихивал одну руку глубоко в пизду, а второй рукой упирался в теплое говно. Елена тихонько застонала и выгнулась так, что чуть не сломала Димке руку.
Димка вытащил обе руки одна была вся в выделениях Елены Васильевны, а другая на половину в говне. Елена протянула ему салфетку. На, вытирайся, помоешь потом, а сейчас пошли со мной в туалет . Но туда же могут зайти? Не бойся, все на обеде, и я на ключ закрою .
Она действительно закрыла дверь на ключ и распахнула дверь кабинки. Дима тем временем тщательно смывал дерьмо и выделения со своих рук. Елена задрала юбку и встала ногами на унитаз Вытаскивай свой хуй — хрипло сказала она. Дима повиновался, он крепко сжал головку рукой и почувствовал легкое облегчение. А теперь смотри на меня и дрочи . Дима приблизился к ней.
Вставишь в рот — откушу . Она присела над толчком. Дима увидел сначала, как из ее пизды желтым зловонным потоком полилась моча, а потом увидел, как из раздвинутых ягодиц стала высовываться коричневая говеха. Его рука безостановочно скользила по стволу, и тугая струя спермы ударила в стену. Елена Васильевна закончила срать подтерлась туалетной бумагой. Дала кусочек бумажки, чтобы Дима стер свою малофью со стены. Завтра вечером едем ко мне на дачу — сказала Елена и отправилась в свой кабинет.
Дима не спал почти всю ночь стояк был необыкновенный, он дрочил раз 5, но член все равно принимал боевую готовность. Что же эта ненормальная выкинет завтра?
Целый день Елена Васильевна не обращала на Диму никакого внимания, а вот секретарша Оленька посматривала странно. Вечером, как и договаривались, Дима проехал один квартал от работы. Там его уже ждали Елена и… секретарша Оля. Ольга как-то странно хихикнула и уселась на заднее сиденье.
У Димы хуй уже ломило от ниспадающей эрекции. На даче они немного выпили, перекусили. И пошли в т.н. спальню. Женщины разделись обе, разделся и Дима. Оля на фоне Елены Васильевны выглядела юным подростком. Нежная гладкая белая кожа, маленькие сиськи, со слегка затвердевшими сосками, маленькая круглая попка. Ее кудрявые белокурые волосы струились по плечам, личико было настолько невинным, что Елена казалась свирепым монстром рядом с ней. Елена снова легла на спину раздвинула свои ноги, и Ольга не дожидаясь, когда ее попросят, кинулась лизать ее заросшую волосами пизду. Она стояла раком и из ее чуть расставленных ножек виднелись нежно-розовые лепестки губ. Дима подошел и стал гладить ее ягодицы. Не трогай ее пока. Пусть она пока мной позанимается — Дима невольно отдернул руку. Елена кончила, забрызгав Оленькино лицо своей вонючей смазкой. Ложись-ка на спину, детка . Оля послушно легла и раздвинула свои ножки. Садись ей на лицо, пусть она тебе яйца полижет, ты же любишь? — похабно засмеялась Елена. Дима стоял как вкопанный держа рукой свой возбужденный член. Ну садись же, чего стесняешься? — засмеялась Ольга. Дима сел аккуратно верхом на Олино лицо лицом к ее пизде. Между Олиных ног уже стояла Елена Васильевна. Она раздвинула ее половые губы и лизала ее маленький розовый клитор. Оля принялась лизать онемевшие Димины яйца. Она так же вылизывала его задницу. Когда Димина попа стала совсем мокрой от Олиных слюней, Оля стала просовывать в нее свой пальчик. Дима застонал от знакомого приятного ощущения. Олин клитор совсем набух, она была на грани оргазма. Елена стала засовывать пальцы в ее влагалище. Оля все неистовей трахала уже двумя пальцами Димино очко и вылизывала его промежность. Диме так хотелось засунуть ей в рот свой хуй или хотя бы подрочить, но Елена не давала ему это сделать. К великому Диминому изумлению в Олину пизду проскочила вся Еленина рука. Ольга билась в экстазе и засунула Диме уже три пальца в жопу. Димину задницу распирало, но он все глубже насаживался на ее пальцы, он крутил, попой приходя во все больший восторг, только слить ему ни как не удавалось. Наконец Оля кончила. Она вытащила пальцы из Диминой попки, они были слегка перепачканы дерьмом, но она с большим удовольствием слизала его.
Вот видишь, Оля как я твою писю разработала, а ты говорила не влезет ! А теперь Димочка, вставь-ка Оле
в попку, я вижу, ты же очень хочешь слить? Дима кивнул головой, он за свою жизнь не разу ни кого не ебал в попу и мечтал об этом давно. Ты сегодня какала? — неожиданно спросила Елена. Нет — краснея, ответила Оля. А хочешь? . Ну, пока нет . Она встала раком и Дима принялся лизать ее попку, на которую стекли выделения из писи. Когда Оленька расслабилась и стала подмахивать Диме, он взял смазку, которую дала ему Елена, намазал Оле попку и свой член и вставил в ее тугую дырку. Оля протяжно застонала. Дырочка была тугая в ней было тепло и тесно. Когда Дима затолкал все свои 24 см. он почувствовал как уперся в теплую густую какашку. Оля застонала ей явно было больно, но Дима так хотел слить, что ему было все равно. Он сделал несколько движений и почувствовал как сперма толчками вытекает из его ствола. А теперь жди пока он у тебя немножко упадет и поссы в нее . Я наверно не смогу . А ты попробуй . Елена стала гладить его по спине, по голове, что бы он расслабился. Дима сделал попытку поссать, но у него не получилось, так всегда бывало после секса. Он сделал еще попытку -опять ничего. Только с третьей попытки он почувствовал как моча по каплям вытекает из его члена. Писать особо не хотелось, так что отлил он немного. А теперь вытаскивай, а ты Оля зажми попку . Он быстро вытащил член, Оля сжалась. Елена взяла анальную пробку и заткнула Оле анальный проход. Дима лег на спину, а Елена стала вылизывать его член и яйца. Член был весь в сперме, в смазке, в ссанье и немного в дерьме, но Елену это, по всей видимости, не смущало. Оля стала проявлять признаки беспокойства.
Елена Васильевна, у меня попу распирает . Ничего потерпишь, тебе было больно, когда он тебя в жопку трахал? — спросила она у Оли. Да немного . Елена взяла мошонку в рот и стала раздвигать Димины ягодицы. Она смазала руку смазкой, и первые три пальца легко проскочили в Димину попу. Как твоя попа быстро привыкает — со смехом заметила она. Димину попу пронзила резкая боль — это Елена Васильевна засунула в нее остальные пальцы и пыталась пропихнуть всю руку целиком. Дима взвыл и попытался вырваться. Терпи, мальчик, сейчас тебе понравится, Оля пососи у него . Дима вырывался, Оля, терпя неудобства в попе, стала сосать Димин хуй. Дима схватил ее за голову и стал засовывать свой полувялый член ей в рот. В его жопе орудовала Еленина рука полностью, Дима вскрикивал и всовывал свой хуй Оле глубоко в горло. Оля сказала Все, больше терпеть не могу, сейчас жопа разорвется, живот уже болит . Елена вытащила руку из растерзанной Диминой попы. Пошли в ванную . Оля залезла в ванну. Елена вытащила из ее жопы пробку, и сказала Диме, что бы он вставил ей в жопу член. Димин хуй проскочил легко. В жопе было очень мокро, Видимо понос у нее сейчас будет — подумал Дима и стал трахать ее в жопу как можно глубже. Оля кричала — жопу разрывало на части. Давай потужься — сказала Елена. Оля стала тужиться, Димин член проскочил еще глубже из Олиной попы потекло дерьмо. Дима как заведенный долбил Олин кишечник, а из него все текло и текло дерьмо. Оля и Дима стояли в ванной полностью в дерьме, а Дима все никак не мог кончить. У него от этого зловония уже кружилась голова, но член был как каменный. Оля взмолилась Я больше не могу, отпусти меня . Дима решил пожалеть девочку, и вытащил свой член. Он развернул Олю к себе лицом и стал трахать в рот. Оля отплевывалась от своего же дерьма, но продолжала сосать.
В Диминой жопе уже орудовали руки Елены Васильевны, она открутила от душа насадку и заполняла Димин кишечник холодной водой. Димину попу распирало, но она продолжало вливать в него воду. Наконец-то она вытащила наконечник. И из Димы одновременно потекло дерьмо в ванну и сперма Оле в рот. Наследующий день Дима написал заявление об уходе.
Продолжение следует…